Кажется, наше с Фенриром появление удачно спасает товарищей от срочной штопки штанов после совета. Рыжее мохнатое подобие овчарки традиционно приковывает к себе взгляды, а вдобавок мой живописный внешний вид невольно заставляет вздрогнуть даже тех, кто более-менее осведомлен о наших с Шаломом постельных развлечениях.
— Это наглядное пособие? — интересуется Арджуна, кивая на меня и кривя тонкие губы в презрительной усмешке.
— Определенно, — невозмутимо откликаешься ты и с присущей тебе кошачьей грацией присаживаешься на чурбак, означающий место главного оратора. Твои белые волосы треплет ветер, ты спокоен и собран, как и всегда. Опускаю глаза, пряча самодовольство: лишь я видел тебя сегодня растерянным и беспомощным.
— Все угомонились? — Зося приподнимается, опираясь о бедро Марлен, грозно осматривает притихших подчиненных и милостивым жестом протягивает к тебе руку: — Мы слушаем тебя, Шалом.
Твой жуткий шелестящий демонический голос надолго завладевает вниманием наших товарищей. Как я люблю твои отчеты! Я готов слушать тебя бесконечно.
— Я коротко повторю для тех, кто пропустил некоторые из моих последних отчетов, и для Герды и Марлен, которые не слышали ни одного. По поручению командира я взялся за чтение знаков Огненной Книги и выявил ее скрытый смысл: те чародеи, которые много столетий назад, поддавшись соблазну магии огня, едва не опустошили земли Грюнланда, однажды вернутся, а потому следует сжигать на кострах всех чародеев. Дабы не допустить повторения беды. Я объяснил, и вы со мной согласились с абсурдностью этого требования. Есть необходимость заново проговорить? Герда, Марлен?
— Мы помним твои объяснения, — отвечает наша прелестная арфистка за себя и за младшую подругу.
— Отлично. Попутно я выявил особенность священного знака Огненной Книги — восьмерки. Это перевернутый знак, при обращении становится знаком бесконечности. И я вновь вернулся к чтению человеческих знаков, от которого отказался после моего преступления чернокнижника. Вернулся, потому что теперь у меня есть поддержка, — бросаешь короткий выразительный взгляд в мою сторону. Чувствую, что лицо мое начинает предательски пылать, и прячу его в спасительной шерсти Фенрира. Вновь поворачиваешься к остальным товарищам: — В отличие от знаков природы, человеческие знаки имеют свойство оборачиваться. Восьмерка — лишь пример. Другой знак, над смыслом которого бьются так или иначе все фёны, порой того и не подозревая, — это знак насилия. Мы боремся против насилия и мы сами используем инструмент насилия в нашей борьбе. Мы понимаем опасность, мы помним завет нашего первого командира: изо всех сил стараться не стать чудовищами. Эти слова повторял и второй командир, эти слова мы слышим и от третьего. В отдельных случаях различия между формами насилия очевидны. Вы их видите сейчас, не пользуясь никакими магическими способностями. Взгляните на Саида и Эрвина. Да, Арджуна, перед тобой наглядное пособие. И дело не в том, что перелом серьезнее лопнувшей губы. Это все понимают, верно?
Наши друзья хмыкают и кивают. Герда склоняется над Саидом и с тревогой спрашивает о чем-то. Саид отвечает, успокаивая своего волчонка бережным прикосновением к щеке. По-стариковски, пытаясь не прослезиться, радуюсь их близости будто союзу собственных детей, которых у меня никогда не было.
