Вскоре за деревьями показалась обманчиво нежная живая изгородь, окружавшая Альчикчик. Плотные сплетения колючих стеблей лианы, на которых красовались мелкие цветки в обрамлении розовых прицветников, разумеется, не были серьезным препятствием для гостей из сельвы, но и не позволяли ягуарам шастать по деревне как у себя дома. За воротами рассыпались, будто зерна маиса, глиняные хижины — светлые, рыжеватые, коричневые, почти черные, кое-где с красноватым отливом. Кончита невольно задержала дыхание, засмотревшись на буйство красок, влажную после недавних ливней дорогу в отпечатках маленьких ног и глаза любопытной девчушки, что изучала незнакомцев из-за угла ближайшего дома.
— А, Кончита, Шеннон! — их старый знакомец, один из Hermanos, вынырнул из-под навеса, на ходу обтирая заляпанные глиной руки.
Роха без зазрения совести предоставила нерею пристраивать их нехитрые пожитки и кормить Баську, а сама прямиком направилась в школу.
Как и следовало ожидать, за два месяца отдельную большую хижину под нужды обучения не отвели. Уроки проходили посреди все тех же сплетений трицвета**, только не розового, а пурпурного. Когда-то это место обустроили под собрание жителей деревни, а теперь в дневные часы здесь занимались как совсем юные, так и взрослые ученики. Кончита с удовольствием вслушалась в ломкую старательную речь подростка, который, похоже, делал первые шаги в нелегкой науке чтения.
Осторожно, чтобы не прервать урока, девушка замерла у входа в импровизированную школу. На бревнах, уложенных по периметру пурпурной изгороди, устроились девять ребят в возрасте примерно от восьми до четырнадцати лет, трое юношей, одна девушка и одна совершенное седая, сухонькая, очень аккуратная женщина с лицом древней богини. Длинный нескладный мальчишка, покачиваясь взад-вперед на болезненно тонких ногах, стоял спиной к ней и лицом к остальным. Он втягивал голову в плечи, сосредоточенно всматривался в книгу и, спотыкаясь на каждом слове, читал. Сидевший на единственном здесь плетеном стуле красивый, по-городскому одетый полукровка качал головой в такт звукам его голоса.
Жадно вслушиваясь в текст поэмы рохос, переведенной на бланкийский язык, Кончита невольно вытянула голову — и громко ойкнула, оцарапавшись о колючки трицвета. Шестнадцать пар глаз тут же уставились на нее.
— Простите, — смущенно улыбнулась девушка. — Я из Hermanos. Хосе, да? — она приветливо посмотрела на чуть подобравшегося учителя. — Ты позволишь мне поприсутствовать на твоем уроке?
— Прошу, располагайся! — полукровка галантно поклонился гостье и жестом предложил ей занять его стул. — Продолжай! «Золотая пыльца забвения покрывает зеркало памяти...» — а это уже долговязому мальчишке.
Где-то через четверть часа мучений подросток расправился с прекрасным, но довольно вычурным текстом, который приоткрывал перед простыми смертными тайну дум и сомнений одного знатного мудреца. Хосе торопливо выдал своим ученикам задание и повел Кончиту в небольшую хижину, которую ему выделил совет Альчикчик в качестве жилья, склада необходимых для обучения пособий и тесноватого, зато надежного помещения для занятий во время проливных дождей.
В комнатке с низким потолком и утоптанным земляным полом пахло иначе, чем в десятках точно таких же крестьянских домов, — бумагой, медью, кислотами, кажется, эфиром... Кончита тут же увидела ряд плотно закрытых баночек и несколько колб из мутного стекла. Армиллярная сфера***, лупа, целый набор металлических инструментов, весы, папки с гербариями, коллекция скелетов мелких животных, книги. Да уж, Hermanos не пожалели денег и сил, чтобы обеспечить свободную школу всем необходимым!
— Восхитительно, — только и смогла выдохнуть девушка.
— Это еще не все, — усмехнулся Хосе, забавно поводя тонкими усиками. — Идем в классную комнату!
Вот тут сердце Кончиты не выдержало. Невозмутимость рохи сдалась на милость горячей корнильонской крови, и двадцатитрехлетняя девушка подпрыгнула будто беспечная девчонка. На стенах убогой полутемной комнаты красовались целых пять карт, начиная с древней С-образной**** и заканчивая новейшей, на которую были нанесены очертания недавно открытых восточных земель.
— Наши товарищи ограбили академию? — хихикая, поинтересовалась Кончита.
— Почти, — серьезно ответил Хосе. — Богатую книжную лавку.
С чувством, близким к благоговению, роха приблизилась к последней карте. Она пробежала пальцами по линиям параллелей, расстояние между которыми увеличивалось по мере приближения к верхнему и нижнему краям мира. Сделано с учетом самых современных представлений о проекциях*****, в которых, увы, Кончита разбиралась крайне слабо.
В молитвенной тишине классной комнаты послышался слабый, но вполне отчетливый стон.
— Кто это?
— А, это... — Хосе нервно передернул плечами, и его губы на миг сжались в полоску, параллельную усикам. — Так. Недостаточно прилежный ученик.
— Что с ним? — леденея от недоброго предчувствия, требовательно и сухо спросила Кончита.
— Ничего особенного...
— Что. С ним.
