К слову, по отдельности он легко мог бы ужиться с двумя третями своих попутчиков. Со многими матросами и уж тем более с врачом Джоном О’Рейли Милош без труда находил общий язык, а различия... Не бывает двух одинаковых людей.
Однако вскоре Милош к немалому изумлению обнаружил, что человек сам по себе и в окружении других — это два существа, которые порой отличались друг от друга как небо от земли. Пожалуй, кроме врача, самими собой оставались двое бывших рыбаков с Шинни — нерей Шеннон с огненной шевелюрой и неизменной самокруткой в зубах и маленький юркий лимериец Дик. Нет, все трое отнюдь не были дураками и знали, чего не след говорить прилюдно. Отчасти из-за этой осторожности фён лишь спустя несколько месяцев от начала плавания выяснил, насколько близки они по взглядам, и что дядя Шеннона одним из первых вступил в ряды сопротивления владычеству Лимерии на Шинни.
Увы, самими собой в любой ситуации были также капитан «Гринстар» Фрэнсис О’Конор и его друг, богатый и родовитый лорд Эдвард Лионийский. И если ледяной как пики Волчьих Клыков и равнодушный до жестокости нрав первого с лихвой компенсировался профессионализмом и умом, то второй казался на каравелле великолепным чистейшей воды алмазом в куче дерьма. И вел себя соответственно.
Впрочем, простой матрос Милош редко имел с ними дело. Куда чаще приходилось выслушивать всяческие скабрезности, наблюдать за ссорами по поводу и без и не участвовать в драках. Потому что, во-первых, пока не случалось таких драк, в какие и впрямь следовало бы влезать, а, во-вторых, до поры до времени фён не хотел раскрывать себя. Пусть считают его эдаким добродушным громадиной, который играючи складывает в бухту якорный конец, но лишь улыбается в ответ на двусмысленные шуточки.
К счастью, на Веселом острове он получил временную передышку. Даже подпольщик со стажем в двадцать лет, то есть с самого рождения, устает от притворства. Большая часть команды прямиком направилась в трактиры и — к бабке не ходи — в бордели, хотя Джон ясно сказал, что не станет тратить лекарства на лечение срамных болезней. У самого Джона в портовом городке жили какие-то дальние родственники, а капитан со своим лордом... честно говоря, до них Милошу не было никакого дела.
Юноша отложил знакомство с городом до вечера. Условился с врачом о встрече на торговой площади и ушел бродить по окрестностям. Крупных хищников на побережье давно перебили, разве только в лесах на склонах гор водились огромные кошки с белой и голубой в черную полоску шкурой. От прочих напастей его привычно спасали руки и ножи.
Но здесь, в зачарованном изумрудном мареве, Милош не чуял зла, человеческого ли, природного. Тонкие гладкие стволы тянулись к небу, и листья резным куполом укрывали рощу. Только рощу ли? Лекарь распахнул глаза и внимательно всмотрелся в стройные зеленые тела. Он вдруг почувствовал себя крохотным насекомым среди узловатых стеблей злаков. Да, эти растения — как их местные звали? бамбуки? — отчего-то напоминали ему травы, а не деревья.
Выходит, на самом деле он был не в лесу, а на поляне, большой-большой, высокой-превысокой, зеленой, густой и прозрачной. Невероятное место. Какие чудеса его ждут в новых землях, если даже здесь, на сто лет как обжитом Веселом острове, он обнаружил кусочек совсем особенного мира.
Вот бы братьев сюда! Легкий, бесшумный как тень Саид с тонким луком смотрелся бы среди бамбуков будто еще одно растение. Зеленые глаза Али волшебными огоньками мелькали бы среди этих высоченных стеблей, и его кисть трудилась бы без устали до заката, и с рассветом, и со следующим рассветом. И дивные безмолвные травы сберегли бы их крошечный, один на троих секрет.
Наверное, каждый человек успевает разом прожить несколько жизней, сыграть несколько ролей. Милош был фёном, сыном, внуком, другом, товарищем, призраком, почти целый год любовником... Но прежде всего он был старшим братом. Сколько себя помнил, то есть лет с четырех или пяти и до того, как Саида приняли в отряд Теней, а Али стал почти полноправным призраком. В одиночку на задания его не отпускали, но в остальном он получил те же права и обязанности, что и старшие товарищи.
Однако мгновенно запомнить, что его младшие двойняшки — отныне взрослые мужчины, у Милоша не выходило. И уж тем более он понятия не имел, как реагировать на то, что увидел, вернувшись домой вечером, а не на следующий день к полудню. Старший брат в нем ошарашенно взирал на юношей и лихорадочно подыскивал нравоучительные, но мягкие слова. Просто брат напоминал, что он больше парням не нянька, сами разберутся. А кто-то третий, незнакомый, подсказывал, что иногда нужно махнуть на все рукой и без раздумий наслаждаться красотой.
