— Ой, нет предела, — серьезно подтвердила арфистка. — Братец, голубчик, так ты добровольно отдашь мне ключи от своего скромного арсенала и не менее скромной тюрьмы, или мы перейдем к менее ласковым методам? Заметь, это твои люди сейчас маются в сарае, связанные по рукам и ногам. А от снотворного, поверь, им будет очень противно отходить без возможности встать и размяться. Отдашь ключи — мы их культурно посадим под замок, пускай гуляют за решеткой, сколько душе угодно.
Барон молча отвернулся к окну. Со двора доносились песни, крики и какой-то грохот.
— Ну, как у нас дела? — в двери показалась кудрявая голова Саида. Лучник цепко оглядел гостиную, быстро пересек ее и поклонился Марлен, сложив ладони перед лицом. Какой узнаваемый жест... Его отец тоже когда-то... Однажды она привыкнет. Саид виновато улыбнулся: — Марлен, радость моя, подсоби что ли Хорьку, он один со своей свободолюбивой компанией не управится.
— А я что?
— Так на тебя ихний белобрысый красавец запал! Построй ему глазки, упроси не все погреба разорять... ну, не за один вечер хотя бы.
— Как это унизительно, дорогой пасынок!
— Я тебе бусиков еще нарежу...
— Купил свободную женщину за цацки, — Марлен стукнула ладонью по кудрявому затылку и махнула рукой в сторону родственников: — Ключи тогда сам выманивай.
Как только за сумасбродкой закрылась дверь, простой, как медный грош, лучник подобрался и жестко, тихо потребовал:
— Ключи, барон. Будь любезен.
Фридрих лишь скривился в ответ.
— Ключи. Третий раз просить не буду.
Адски острое холодное лезвие оказалось у самого ее горла. Сильная мужская рука скрутила ее роскошные локоны, не больно, но надежно, а в знакомом, вечно смешливом и добром лице Саида мелькнуло что-то такое, от чего на миг Камилла поверила: а ведь может зарезать, и все это — не представление, не умелый розыгрыш.
Бледный, белее фрезий барон дрожащими руками вскрыл тайник в углу комнаты и швырнул тяжелую связку к ногам фёна.
— Добрый вечер, господа! — непринужденно поздоровалась с бывшими хозяевами Герда, а сердце Камиллы, как поется в избитых балладах, пропустило удар. За прошедшие годы она ни разу не видела свою бывшую служанку, но оно и понятно. Герда вышла замуж, родила сына, помимо этого была завалена обязанностями травницы... И куда подевалась прежняя дворовая девка? Пепельная коса все та же, а серые мягкие глаза смотрят прямо, чуть заостренный изящный подбородок поднят гордо, и чудится в ее слишком тонких для крестьянки чертах что-то пугающее, дикое.
— Пламя милосердное, — еле ворочая языком, выговорил окончательно сбитый с толку, запуганный, запутавшийся барон.
Тем временем Герда о чем-то коротко переговорила с Саидом, тот мимолетно поцеловал руку жены и вылетел прочь из гостиной. Девушка достала из чехла на поясе боевой нож, еще раз мило улыбнулась бывшим хозяевам и попросила их без глупостей проследовать в спальню.
— Но там же... наши, — пролепетал темненький мальчишка лет семнадцати. Лук упорно не сгибался в его нетвердых руках, и петля тетивы никак не хотела накидываться на ушко.
— Кто — наши? Крестьяне? — пока еще терпеливо спросил Саид.
— Ну... да.
— И поэтому они не будут стрелять в нас, в тех, других крестьян, что укрылись в замке? Чья стрела убила дурного пацаненка, который полез на стену?
— Не знаю...
— И я не знаю. Разговоры прекратить! Собираем луки и на позицию! Хорь со своими уже с десяток положил, пока мы тут лясы точим!
— Ага, держи карман шире! Они, небось, тоже глаза имеють! — зло выплюнул другой крестьянин, угрюмый и на диво уверенный в себе. Саиду с самого начала нравилась эта его уверенность. — Правы были вольные братья, а мы не верили... Вы, фёны, шибко от господ не отличаетесь!
В ворота тяжело бухнуло. Когда таран притащить успели? Почему вообще ускакавший было со своими немногочисленными, но отлично обученными людьми Георг вдруг воротился в родной замок — до того, как захватчики успели укрепиться в нем, навести порядок, выволочь и настроить давно не стрелявшие метательные машины? Не исключено, что кто-то предал, но подобные вопросы сей момент его, Саида, не касались. Он должен был вывести на защиту своих людей, чье обучение еще зимой вверил ему Арджуна. А они, вчерашние крестьяне, углядели среди нападавших рекрутов, подневольных крепостных — и заволновались, зашептались: годится ли стрелять по этим несчастным?
— Отряд, луки собрать! На стену — за мной! — рявкнул Саид, понадеявшись, что в горячке боя его подчиненные забудут о своих сомнениях.
Относительно невысокие стены, устаревшие и давно не перестраивавшиеся, так как замок Баумгартенов много лет назад утратил свою оборонительную функцию, оказались и счастьем, и проклятием. Попасть с такого расстояния в цель было проще, и меньше стрел расходовалось впустую. Но и в них попадали... Трое раненых, причем один — тяжело. И еще — в мягком свете позднего весеннего заката защитники прекрасно видели тех, в кого целились.
— Там сосед мой! Ты соседа моего убил! — вновь заорал угрюмый, отшатнувшись от края стены.
