— Твоего товарища чуть не убили, — пришла на выручку мужу Герда, которая, оказав первую помощь тем, кто во время нападения Георга был почему-либо снаружи замковых укреплений, примчалась к лучникам. Она только что извлекла хитрый наконечник из плеча раненого.
— Собрать стрелы, — распорядился тем временем Саид, давая передышку двум самым уставшим бойцам. Ошалел, когда увидел. Скомандовал: — Лестницы! — снял одного, другого, третьего... Первую лестницу отбили.
— Ты слышишь?! — не помня себя от ярости, проревел угрюмый. — Надо... — он не договорил. Саид снова выстрелил и, прежде чем товарищи принесли ему новых стрел, успел врезать по лицу своему взбунтовавшемуся подчиненному:
— На позицию. Живо.
— Командир! Со стороны вольных какое-то затишье! — крикнул темный мальчишка.
— Герда, сбегай. Может, раненых много? Если опасно — не суйся, бегом сюда.
Серый родной взгляд, пепельная коса мелькнула — и пропала за поворотом лестницы. Саид почти не гнувшимися от усталости пальцами в очередной раз натянул тетиву. Угрюмый, по щекам которого катились тяжелые капли, встал рядом.
Ворота уже начали трещать, но лучники отогнали тех, кто держал таран, а другие крестьяне укрепили створки изнутри. Правда, упавшей от последнего удара тарана балкой придавило ногу одному мужику, а Герда лишь наскоро осмотрела ее, обработала и замотала, приложив к лодыжке деревяшку. То ли сломана, то ли нет... Некогда. Вдруг у Хорька и остальных вольных братьев беда?
Когда Герда увидела то, что увидела, она больно ущипнула себя. Не могла поверить, что это — не бред.
Вольные, целые и невредимые, спустились со стены и совещались. Или дискутировали. Что-то в этом роде. Хорек драл глотку и бурно жестикулировал, белобрысый поклонник Марлен хмурился от ее колючих, злых выпадов, а потом поворачивался к тем товарищам, что предлагали не биться против людей Георга, среди которых оказались рекруты, а пойти на переговоры.
— Мы час назад пытались договориться! Из башки вылетело?! — крикнула Марлен.
— Еще разок попытаться бы...
— А может, это, к ребятам-то со стены обратимся? Может, они по нам стрелять перестанут, а? Как это говорится... сагитируем, во.
— Белены объелись? Да их рыцари тут же мечами погонят! Ребята, да на стену же! — взмолился Хорек. — Там...
— Пять убитых, с дюжину раненых, — отчиталась Герда. — Парни Саида отбили лестницы, сейчас лестницы будут у вас.
Хорек и Марлен беспомощно переглянулись.
— Значит, это... Марлен, беги вниз, организуй на стену всех подряд против лестниц. Герда, к Саиду, скажи ему, что... — и Хорек безнадежным жестом обвел своих вновь заспоривших товарищей. — И обратно давай. Тут раненых больше будет.
Ночью в замке Баумгартенов воцарилась тишина. Атаку отбили и не просто отбили, а положили большую часть воинов. Кроме Георга и еще пары или тройки — те ускакали. Рекруты тоже разбежались, хотя со стены им предлагали сдаться и обещали не только не казнить, но и рассмотреть возможность амнистии. Со стороны защитников потеряли тринадцать человек убитыми, со стороны нападавших — больше трех десятков. Раненым с обеих сторон оказали помощь, напоили обезболивающим и снотворным, и мучительные стоны не нарушали покой этих стен.
В башне у ворот маялись от бессонницы Саид, Герда и Хорек. Марлен какое-то время хорохорилась, но она была старше и не столь выносливой, как остальные трое, а потому отрубилась, свернувшись в клубок на ворохе соломы в углу.
Саид и Герда сидели в обнимку и то словами, то жестами и взглядами зализывали друг другу раны. Сегодня впервые под командованием Саида погибли двое из вверенных ему людей. Сам он, хоть и лез в самое пекло, не получил ни единой царапины и чувствовал себя ужасно виноватым перед погибшими. Герда впервые потеряла раненого — он умер у нее на руках.
Хорек молча хлестал вино из запасов барона Баумгартена и время от времени бросал короткие фразы. Ошалевшие от усталости и непривычной, тянущей боли супруги заподозрили неладное лишь тогда, когда услышали рваный характерный всхлип.
— Что же ты, милый? — ласково спросила Герда.
— А то, что сволотой и предателем себя чувствую, — сквозь зубы выцедил Хорек. — Я ж все не слушал, не слушал... ни вас двоих, ни командира вашего. Все на благодать свободы надеялся. Ну и... мои же товарищи сегодня отсиделись, пока вы... пока ваши...
— Эй... Ну, не надо... Ты не их командир, ты просто товарищ им... — Саид запнулся. Сколько раз он находил слова утешения или поддержки — для мамы, Герды, Арджуны, других своих друзей, а тут как-то все слова растерялись. И не потому, что в глубине души он винил в чем-то Хорька. Не винил и не осуждал. Просто силы закончились.
Холодный хлесткий ливень вымочил ее до нитки, но Зося и не думала жаловаться. Поначалу вешнее тепло радовало ее, намерзшуюся за зиму во время бесконечных разъездов, но постепенно в голову закралась мысль: а не к засухе ли эта солнечная щедрость? Мало им восстания, еще не хватало неурожая. Но вот хлынул долгожданный дождь, а до бывшего замка Баумгартенов оставалось не больше часа. Ничего, скоро отогреется.
