В такую рань внутри было почти пусто. Лишь служка деловито сновал между лавочками, видно, проверяя чистоту перед утреней, да органист разминался, играя в свое удовольствие. Мягкий свет лился сквозь витражные розы, раскрашивая изваяния, золотой меч, стены, сам воздух всеми цветами радуги.
Они присели на скамеечку у самого входа, и служка не заметил, как Милош обнял ее, поцеловал ее волосы, спрятал ее похолодевшую ладонь в своих огромных надежных ладонях. Кончита опустила ресницы и одними губами зашептала слова молитвы, выпрашивая у Бога, святого Франциска и святого Камило, чтобы ее любимый вернулся домой и застал в живых дедушку, маму, обоих братьев и как можно больше друзей.
Когда она распахнула глаза, грозная и нежная музыка органа вплелась в потоки света, и ей почудилось, что Бог услышал. И пообещал.
Красавица-каравелла, которой удивительно шли новые реи, предназначенные для прямых парусов, с нетерпением ждала своего часа. Застоялась, ох, застоялась она в порту. Только поведет ее к родным берегам не капитан Фрэнсис О’Конор, а его бывший первый помощник, ныне временный капитан Рой. Скучают ли корабли по своим ушедшим капитанам?
Баська не слезала с ее рук, словно чуяла что-то. Ластилась, мурчала и даже не обижалась на поводок. А когда Шеннон расцеловал Кончиту в обе щеки и взял кошечку на руки, та жалобно замяукала и ободрала хозяйку, никак не желая ее отпускать.
— Иди, Баська. Присмотри за этими олухами, как они без тебя доплывут, а? — утешила кошку Кончита и поцеловала бархатное ушко.
Джон, еще больше сдавший за прошедший месяц, улыбался по-прежнему мудро и лукаво, а Кончита долго сжимала его морщинистые руки. Он не доплывет. Все понимали, включая его самого. Но оставлять «Гринстар», оставаться на берегу он отказался наотрез.
Милош... А ведь красивый, красивый же с этой трагической повязкой на пустой глазнице, с этими длинными ресницами на единственном глазу и мягким полудетскими взглядом. Высокий, сильный, храбрый. Оживший герой из корнильонских морских легенд. Ее герой.
— Я ведь все равно твоя, правда, любимый?
— Моя. А я — твой.
Последний поцелуй. Последние прикосновения.
— Venceremos, amada. Patria…
— ...o muerte. Vaya con Dios.***
Белоснежные паруса едва виднелись вдали, фигура родного великана на палубе давно превратилась в точку, а Кончита все стояла, стояла на последнем из цепочки камней, по которым бежала из порта, и всматривалась в море сухими немигающими глазами. Ветер трепал ее расплетенные ради Милоша косы, простое деревенское платье, вышитое мамой, которое он так любил. Море плескалось у ее босых ног, море, всемогущее, щедрое, алчное, ненасытное море, что подарило ей любимого и забрало его навсегда, оставив в награду и насмешку кусочек янтаря цвета самого прекрасного на свете глаза.
И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз, залетевших отсюда:
«Я тебя никогда не увижу,
Я тебя никогда не забуду».
Андрей Вознесенский. «Юнона и Авось»
Комментарий к Глава 22. Милош. Щедрость моря * Ya me canso de llorar y no amanece
Ya no s'e si maldecirte o por ti rezar (исп.) —
Я уже устал от слез, но рассвет все не приходит.
Я уже не знаю, проклинать ли тебя или за тебя молиться.
Слова из песни Чавелы Варгас «Paloma negra» («Черная голубка»): http://pleer.com/tracks/6294096Rstu
Patria o muerte (исп.) — Родина или смерть. Девиз освободительной борьбы на Кубе.
Venceremos (исп.) — Мы победим. Название гимна партии «Народное единство», при поддержке которой к власти в Чили пришел Сальвадор Альенде.
Vaya con Dios (исп.) — Ступай с Богом.
~~~~~~~~~~~~~~
Музыкальная тема Милоша и Кончиты и этой главы — песня «Я тебя никогда не забуду» из рок-оперы «Юнона и Авось»: http://pleer.com/tracks/663331sOae
====== Глава 23. Али. Цена истории ======
— Вот, брат Франциск, мы обратили в веру Божию соколов, и соколы возлюбили Господа. А потом мы обратили в веру Божию воробушков, и воробушки тоже сами по себе возлюбили Господа. Но дело в том, что они дерутся друг с другом и убивают друг друга. И что я могу поделать, если есть класс соколов и есть класс воробушков, и если они не могут мирно уживаться?
— Все можно сделать с помощью Божьей... Вы должны пойти и объяснить соколам и воробушкам то, чего они не поняли, и чему вы должны были их научить... Нужно изменить этот мир, брат Чичилло, вот чего вы не поняли. Однажды придет человек с голубыми глазами и скажет: мы знаем, что справедливость — это прогресс, и что по мере развития общества мы все лучше и лучше видим, как оно несовершенно. Все заметнее становится неравенство, вопиющее о себе, взывающее к человеческому. Не этот ли спор о неравенстве между классами и нациями станет самой страшной угрозой миру? Идите и начинайте все с начала.
Из фильма Пьера Паоло Пазолини «Птицы большие и малые»
