Когда утром Кончита умчалась варить кофе, в дверь деликатно постучали. Вошел Уго, улыбнулся ему одними уголками губ, присел на стул рядом с кроватью. В черных глазах сдержанного рохо затаилась откровенная печаль.
— Мы можем говорить честно, — не то спросил, не то сказал.
— А когда-то было иначе? — улыбнулся Милош.
Уго чуть приподнял брови, что означало у него иронию пополам с обычным философским отношением ко всему на свете.
— Кончита будет ждать тебя?
— Нет... Нет, Уго, я не вернусь. Пока мы плыли сюда, я мог погибнуть во время шторма и на Драконьих землях. Рой отлично управляется с каравеллой, но море своенравно. Я даже не знаю точно, доплывем ли мы до родных берегов. Дальше, если все-таки мы прибудем в Лимерию — я поеду к своим, и наверняка будет драка и не одна. Выживу ли? А уж обратный путь... Слишком призрачна надежда, чтобы обрекать Кончиту на годы ожидания неизвестно чего. Да и она... Она редко участвует в прямых столкновениях, но ты же понимаешь, что с ее характером всякое может случиться.
— Да, — рохо кивнул. Посмотрел на окно — на него из сада запрыгнула Баська. Почесал за ушком мягко ступившую к нему на колени кошечку и вновь посмотрел на Милоша: — Ты уплывешь. Я предложу Кончите стать моей женой. Она всегда будет любить только тебя, знаю. Но ей надо жить. Вдвоем легче, и она может стать счастливой матерью. Мне же достаточно ее дружбы. Если она согласится, и у нас будут дети, я расскажу им о тебе. Если откажется... буду беречь ее. Как получится — с ее характером.
Оба тихо засмеялись, разделяя на двоих восхищение любимой женщиной. Уго достал из-за пазухи шнурок с резным деревянным амулетом и надел его на шею Милошу:
— А тебя пусть бережет вот это.
К Дику он заглянул сам. Заглянул — и на миг потерялся, утонул в чужом счастье. Маленький Джон сидел на руках у Каролины и сосредоточенно перебирал деревянные четки. Молодая мама, кажется, не замечала ничего вокруг и серьезно наблюдала за сыном. Даже не обращала особого внимания на мужа, который вытянулся рядом на кровати и гладил то ее колено, прикрытое цветастой юбкой, то голую пяточку малыша.
— А, Милош! Заходи-заходи! — преувеличенно бодро воскликнул Дик. Он не обладал сдержанностью Уго, и вся его грусть из-за грядущей разлуки с другом выплескивалась то в слишком громком нервном смехе, то в подозрительно блестевших глазах.
— Идем, золотко мое, поможешь маме кофе сварить, — проворковала Каролина, подхватила сына на руки и вихрем унеслась на кухню. Она, как заметил Милош, вообще почти всегда бегала и порхала, видно, компенсируя месяцы неповоротливости во время беременности.
— Мы с Кончитой завтра на весь день к морю, только ночью вернемся. Вот, зашел попрощаться сегодня, — объяснил Милош и присел на кровать.
— Хорошо придумали. Еще бы погодка, как сегодня, продержалась... Ну, продержится, — протараторил лимериец, старательно улыбнулся — но вдруг резко нахмурился и стукнул кулаком по колену: — Как так, Милош! Почему, зачем такая несправедливость! Ты же самый первый из всех, кого я знаю, заслуживаешь счастья. Ты... — и Дик махнул рукой на всякую выдержку. Слезы градом покатились из его огромных светлых глаз.
— Это тоже счастье, — тихо ответил лекарь и ласково сжал плечо друга. Засмотрелся на него, вспомнил... Веселый и смешливый, но весь какой-то нескладный, неудачливый Дик в самом начале путешествия. Славный малый, только все норовил спиться. Дважды едва не погиб, пить бросил — и едва не ударился в блядство. Спасибо, Рой оказался порядочным человеком, и у них вышло даже что-то вроде вполне приличного романа. А сейчас — муж, отец, правая рука сеньора Ортеги, красавец-мужчина, пусть невысокий ростом, зато с доброй, широкой душой. И как от души отплясывал он нерейские рилы и джиги, а Каролина хлопала в ладоши и откровенно восхищалась своим супругом. Пожалуй, ради этого тоже стоило добраться до белой земли.
— Угу, понимаю, — сквозь всхлипывания пробормотал Дик. Уткнулся носом в грудь Милоша, обхватил его руками. Потерся о рубашку, вытирая слезы, и вскинул голову, вновь улыбаясь, на этот раз совершенно искренне.
Их отношения тоже изменились. Поначалу Милош приглядывал за своим непутевым приятелем, и было в этом что-то покровительственное. Потом терзался угрызениями совести из-за влюбленности Дика, а сам Дик искал спасения в постели Роя. Сейчас... сейчас, за последний месяц, и до того в редких письмах они стали, наконец-то, друзьями. Никакого неравенства, никакой неловкости.
Вдруг они одновременно потянулись друг к другу, губы коснулись губ, и Милош долго, с удовольствием, обстоятельно целовал Дика, отвечая на его уверенный, умелый поцелуй.
Кончита проснулась на рассвете, кое-как заставила себя выползти из-под руки Милоша и отправилась на кухню — собирать корзинку для их вылазки на море. Подходя к комнате мамы, замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Толком не понимая, зачем, тихонько поскреблась в дверь. Знала, что мама тоже привыкла вставать ни свет ни заря.
