— Ты сходи с ним сегодня в больницу. Потеплее заверни и сходи, тут недалеко.
Завтрак в четыре руки готовился споро и весело. Камилла даже замурлыкала под нос глупую привязчивую уличную песенку, на которую неожиданно звонко откликнулся племянник.
— Камилла, дорогая, — укоризненный печальный голос матери оборвал мелодию прежде прямой просьбы.
Опять! Чем дальше, тем больше родители вызывали у Камиллы не сочувствие с толикой вины, а раздражение. Петь в их съемной квартирке считалось дурным тоном. Траур по Георгу вся семья носила до сих пор.
— Как же я тебе благодарна за завтрак, моя милая, — смягчившись, промолвила Амалия. — Помнишь, я училась готовить, когда мы жили дома? Это занятие казалось мне таким прелестным, а теперь...
Теперь мама работала на кухне все той же «Золотой розы» и пекла не раз в месяц, потакая своей прихоти, а шесть дней в неделю.
— Рад видеть вас в добром здравии, — скупо улыбнулся явившийся на кухню Фридрих. Такие фразы, как «доброе утро» и «добрый вечер», он позабыл совершенно.
— Почти в добром, спасибо, папенька, — Камилла ответила столь же сдержанной улыбкой и кивнула на племянника. — Хорошо бы его показать медикам.
— А когда-то у нас жили свои собственные домашние врачи, — глухо отозвался бывший барон Баумгартен.
— Но спину тебе наш последний врач так и не поправил.
— Все в руках богов! А впрочем, помнишь того замечательного одноглазого саорийца? У него руки были просто волшебные. Как же его звали... Дорогая?
Амалия пожала плечами и аккуратно отрезала себе кусочек омлета. Камилла промолчала. Ибрахим. Для вас он был Ибрахимом, а на самом деле — Раджи, вторым командиром подпольной армии ваших врагов.
В кухоньке, теплой от печки, омлета и пузатого чайника с травами, повеяло замогильным холодом. Этот склеп, наполненный тоской по призракам прошлого, словно поддерживал пламя ее страшной, болезненной любви к мертвому.
Подремать не вышло. Растревоженное сердце, которое колотилось о ребра будто об решетку траурной тюрьмы, выгнало Камиллу из дома. Куда угодно, куда глаза глядят! Мороз легонько покусывал ее за щеки, и королевская синь чистого неба обещала солнечный зимний день.
Горожане вовсю спешили по своим делам. На бумажную мануфактуру, в мастерские, лавочки, университет, здание городского Совета, больницу... Да мало ли дел в новорожденной столице? Малыши, которых родители вели в школу, упрямо не желали идти дисциплинированно. Их заносило в сугробы, на горки, ледяные дорожки, и взрослые с трудом призывали к порядку своих расшалившихся чад. Впрочем, некоторые позволяли себе подождать, пока ребенок набарахтается в снегу.
В спину Камилле угодил увесистый снежок.
— Радко, мы попали, еще лепи! — раздался приказ главы ЧК.
Следующий снежок угодил в плечо, хотя девушка честно пыталась увернуться. От Саида, ага.
— Вивьен, валим, валим противника, давай!
А это уже Али. Подхватил счастливую дочку на руки и в самом деле плюхнул ее на Камиллу. Все втроем они повалились в сугроб, снег мгновенно обжег шею и щеки. В хохочущую кучу с разбега врезался Радко. Саид схватил Герду за руку, они красиво проехались по ледяной дорожке и мягко опустились в середку всей честной компании, для полного счастья. Марчелло скрестил руки на груди и милостиво улыбался, взирая на весь этот балаган.
— Что смотришь, профессор? Вот поставлю тебя на лыжи — будешь знать! — фыркнул Али.
— Сам-то встанешь... на лыжи? — ехидно одернул брата Саид. — Мы когда в последний раз на них катались, еще мальцами?
— А я в детстве с папой ходила, — встрепенулась Герда и руками, будто лапками, отряхнула снежинки с кудряшек сына. — Хочется!
— Четыре лыжи тебе, четыре Радко... Вы в лапах не запутаетесь, волчата? — чекист сегодня явно был в ударе.
— А я каждую зиму каталась. Мужчины на охоту, а мы... — Камилла вдруг осеклась. Мысленно втянула голову в плечи. Барские замашки! Подумают еще не то...
— Вот ты и научишь нас заново!
— Точно, ребята, надо как-то всем выходной взять, толпой за город рванем!
— И Артур, когда на северных островах жил, выучился!
Оживленные голоса, горячая радость, уютный семейный смех — все это оглушало Камиллу, манило, пугало и завораживало. Она редко общалась со своими товарищами, а они, оказывается, так ждали ее, так приняли!
Марчелло галантно помог выбраться из снега Вивьен, Герде и Камилле. Мужчины, и двойняшки, и маленький шкодливый мужичок, поднялись сами. Веселье весельем, а взрослых ждала работа, и обе семьи, будто бы невзначай прихватив с собой Камиллу, зашагали к школе для малышей.
Высокое небо светлело, кутаясь в лазурь, а вместе с ним светлело на душе у Камиллы.
Удивительно! Девушка с неделю назад позвала Марлен в трактир, они разговорились, и тетя поведала кое-что о членах своей огромной семьи. В последние месяцы горе, потери задели буквально каждого из них. Смерти и раны близких, собственные беды и разочарования. А повседневный труд ох как не баловал этих молодых, полных силы и жажды жизни людей.
