В следующий час Милош обрел в лице Камиллы благодарного слушателя. Разумеется, девушка, которая не была ни слепой, ни бесчувственной, обращала внимание на сады и поля, на посевные работы и жатву. Но прежде ее больше занимала красота природы и крестьянских песен, нежели циклы развития растений, подходящие для разных культур почвы, урожайность, заболевания, характеристики зерен и прочие хозяйственные моменты. И теперь она слушала его объяснения с широко распахнутыми глазами, в кофейную радужку которых словно вплавились золотистые искорки.
Только почему на дрожащих ресницах показались прозрачные капли?
— Камилла? Прости, я чем-то расстроил тебя?
— Нет-нет, что ты! Наоборот... Боги, какое это удивительное чудо — совсем рядом, только руку протяни... И я жила среди всего этого, жила, смотрела, но не видела, не осознавала всей простоты и великой тайны... Прости, я говорю с таким глупым пафосом, но даже в храме во время молитвы меня не посещали столь сильные чувства. Вот эти зерна маиса, они не просто прекрасны. Каждое из них даст начало новым и новым зернам, а они позволят жить новым и новым людям, и от этого голова кругом, и мне ужасно хочется весну и в поле, увидеть его иначе. И... — девушка осеклась, стиснула длинными, но уже не слишком холеными пальцами ящик с томатами. Слезы свободно и легко катились по ее щекам, а на губах играла шальная улыбка. — Милош, вот сейчас я скажу полную глупость, но бывают, ведь бывают мгновения, когда кажется, что все привычное рассыпается, разлетается, и вовсе не жалко! Я хочу вот это. Работать в оранжерее, а потом на опытных полях, где угодно, куда отправишь! Я ничего в этом не смыслю, но я научусь, обещаю! Возьмешь меня?
— Возьму, Камилла, и это — не глупости, поверь мне, — Милош крепко сжал плечо девушки, привычно делясь свой силой великана. — Возьму, тем более что твое предложение весьма кстати. Раньше мне помогала сестра, но у Артура с каждым днем все больше и больше работы, и, естественно, Хельга хочет быть вместе с мужем, тем паче, что они отлично дополняют друг друга. Но на первых порах тебе придется очень много учиться, допоздна засиживаться в библиотеке, брать книги на дом, а солидного жалования я тебе не обещаю. По крайней мере, сейчас. Бюджет моей кафедры скромный, мы еще не доказали Республике нашу безусловную необходимость. Ты согласна?
— В «Золотой розе» мне платят не слишком много, думаю, в деньгах я не потеряю, а в остальном — постараюсь не подвести.
— Пей, милушка, пей, потихоньку-полегоньку пройдет, — пообещала Герда, давая худенькой малышке кружку со свежим отваром шиповника. Точно такую же кружку вручила матери и спросила: — Так что вы кушали, когда жили в деревне?
— А что кушали, — женщина торопливо слизала кровь с губы и стала загибать пальцы: —Хлебушек, значит, кое-какой уродился, даже лебеду не подмешивали. Репу, значит, варили, мясо в лесу добывали. Теперь, слава богам и вам, нашим спасителям, леса-то не княжеские, ставь силки, счастье-то какое!
— А картошка?
— Да картошки, поди ж ты, в этом году не случилось. Княжеские люди, чтоб им в аду горяченько пришлось, что пожгли, что потоптали. Спасибо вольным, выбили проклятущих, до хлебов не дошли!
— О-хо-хонюшки... Болота поблизости есть, клюкву собираете?
— Нету болот, родимая, токмо речка протекает.
— Нету болот. И много вас в деревне таких, у кого десны кровят да на коже высыпает?
— Да не то чтобы много, а и не мало-то, — раздумчиво ответила больная.
Дверь в приемную комнату распахнулась, и в помещение влетела раскрасневшаяся от мороза, взъерошенная с дороги Зося.
— Простите, не помешаю? О, Герда, и мне шиповника плесни, умаялась я, страсть! — ведьма скинула тулуп, плюхнулась на лавку возле печки и с хмурым интересом уставилась на пациенток: — Хм. Девоньки, а вы откуда такие красивые?
— Да вот, Зося, у нас, оказывается, целая деревня в цинге, кто уже заболел, кто вот-вот закрасуется, — ответила за больных Герда. — Картошки у них в этом году не случилось, клюквы не водится. А капусту-то квасили?
— Мало у нас капусточки, все больше мужики под самогон съедают, — развела руками женщина.
— Мда. Ясно, — кивнула Зося. Стащила со стола невестки клочок бумаги и перо с чернильницей: — Говори, как твоя деревня зовется, и нету ли селений поблизости, которые тоже без картошки кукуют. Отправлю посыльного в Совет, они подсуетятся, снарядят вам подмогу. Республика, туды ж! С цингой, с ума сойти...
Следующую мамочку с грудным ребенком, завернутым в сто одежек, обе целительницы признали сразу. К счастью для нее, не взаимно. Вдова Георга.
— Ступай, Герда, передохни, я сама приму! — велела невестке Зося.
— Ты с дороги, — попробовала было возразить оборотица, но ведьма шепнула ей на ухо, при этом выразительно обнимая за талию:
— Не в твоем состоянии, милая.
Как есть ведьма. Только приехала — и уже расчуяла!
