Время показало, что Вивьен вполне могла обеспечить свое существование, отвечала за свои поступки, научилась приемлемо контролировать себя в сложных ситуациях. Последнее особенно ясно показала поездка в Пиран и встреча с родным отцом. Так смысл тянуть с совершеннолетием?
Сегодня их девочка стала взрослой. Али очень хотел уползти в какой-нибудь дальний угол, чтобы там от души пожалеть и себя, и любовника.
— С днем рождения, милая, — вымученно улыбнулся Марчелло и вложил в белые ладони Вивьен душистый букет. Али порылся в сундуке, достал оттуда сверток и молча отдал его дочке.
Вивьен с откровенным удовольствием зарылась лицом в сирень. Она обожала яркие запахи и пушистые соцветия. А еще розовый и лиловый цвет.
Бумага с шелестом упала на срезанные волосы.
— Ой... Али, Марчелло, как же так... Шелк, это очень дорого! Ну зачем вы... — Вивьен прижала к щеке светлый шарф с вышитыми лиловой нитью саорийскими мотивами и растерянно захлопала ресницами.
— Не каждый день наша единственная дочь становится взрослой, — не скрывая печали в голосе, возразил Али. — Эх, повезло моим братьям! Лейла совсем кроха, Мире всего десять. Шамиль тоже еще маленький. А мы с Марчелло остаемся одни...
— Не понимаю. Как одни? Я же с вами, я здесь.
— Ты поймешь, — ответил Марчелло. — Когда у тебя появятся свои дети. Все дети однажды вырастают, все родители радуются этому и грустят. А нам... Пожалуй, нам просто не хватило совсем немного. Мы ведь удочерили тебя, когда тебе было четыре года.
— Все равно не понимаю, — Вивьен покачала головой и даже почти посмотрела в глаза своим родителям. — Я с вами, я вас люблю, вы меня любите. Все хорошо?
— Все хорошо, — подтвердил Марчелло. — Спускайся вниз, к гостям, а мы скоро придем. Ступай, заодно цветы в воду поставишь! И почти все уже собрались. Только Герда укладывает Лейлу и Арджуна на работе задерживается.
— Арджуна задерживается, — тусклым эхом откликнулась Вивьен. Не то уточнила, не то сама себя успокоила: — Но он придет?
— Конечно, придет. Беги!
Когда дверь за упорхнувшим в праздник созданием затворилась, Али и Марчелло хором тяжело вздохнули.
— Значит, нам не показалось, да? — без надежды на отрицательный ответ спросил Али.
— Не показалось. Я же тебе говорил, она в Пиране всех эльфов с ним сравнивала. Да сам Алессандро, вот весь наш Алессандро с небесными глазами, медовым голосом и волосами цвета электрума не произвел на нее особого впечатления! И это еще до того, как мы заговорили о политике. Красивый, да, но по сравнению с... Я уж молчу про интеллект. Впрочем, тут хотя бы все понятно, с язвительным умом Арджуны сложно спорить. Но, habibi, Вивьен даже игру блестящих эльфийских флейтистов посчитала бледной по сравнению с простейшими мелодиями Арджуны. Вот что теперь делать? Надеяться, что она переживет?
— Только и остается. Наша девочка сильная, она очень многое выдержала достойно.
Чересчур много. А безответная любовь в список легких испытаний не входит.
Город цветов. С каждым годом Республики Блюменштадт все больше оправдывал свое название. И если с материальным достатком случались перебои, то чистые, добросовестно вымощенные и выметенные улочки, золотое мерцание светоча и цветы в каждом окне неизменно восхищали гостей столицы. Впрочем, Марлен поэтически — за двоих, за себя и ушедшего Эрвина — утверждала, что самые прекрасные, неувядающие цветы города — это улыбки его жителей.
Сегодня Арджуна торопился — насколько позволяло специально для него сделанное седло — и почти не замечал пестрых гераней на окнах, алых тюльпанов на клумбах и буйной ароматной сирени во дворах. Впрочем, букетики в руках торговок он приметил и выбрал веселые фиалки в подарок Вивьен.
Конечно, стыдно лесному эльфу, пусть и полукровке, пусть и безногому, покупать цветы, а не собирать их собственноручно на залитых весенним солнцем лужайках, но что поделаешь! Работа. После присоединения к Республике Озерного края требовалась массовая подготовка новых военных, и Арджуна пропадал в учебных классах с утра до вечера. Не стоял на месте и мрачный прогресс в производстве все более совершенных пистолетов, ружей, пушек и взрывчатки, что тоже добавляло головной боли. Какие там цветочки на опушках?
— У меня для тебя печальные вести, — самым убитым голосом объявила Мира, которая встречала его у ворот Ясеня.
— А когда у вашего змейства были для меня добрые вести? — фыркнул Арджуна. — Выкладывай!
С другой стороны лошади появился Саид с креслом-каталкой. Он, однако, не спешил помогать другу. Перегнулся через седло и с интересом уставился на дочь.
— Во-первых, фиалки! Арджу-у-уна. Вивьен предпочитает более нежные оттенки и более пышные цветы. Подошли бы флоксы, фрезии, сирень... Впрочем, не расстраивайся. Необъятный веник сирени еле-еле протиснул в дверь Марчелло, а я все не могла выбрать между двумя букетами флоксов и купила оба. Один запасной. А фиалки подаришь бабушке в честь дня рождения ее старшей внучки.
— Как предусмотрительно! Но я не буду торопиться с благодарностью, пока ты не скажешь мне «во-вторых».
