Сегодня Зося вновь пришла к морю, чтобы поговорить с любимым, найти у него утешение.
— Сколько лет, Раджи... Сколько раз я видела смерть, которую не могла предотвратить — и до сих пор не привыкну.
Чуть нагретая осенним солнцем вода ласково лизнула ее ладонь. Зося вытянулась на камнях и прикрыла глаза, хотя знала, что подбросит ей память.
— Нет, — качает головой молодой вервольф, совсем светлый, даже светлее Хельги. — Не надо. Я знал. Я понимал.
Члены экспедиции и вервольфы довольно быстро научились понимать друг друга. В основном — благодаря людям, которые давным-давно бежали сюда из Грюнланда и частично сберегли всеобщий язык. Но все же речь, обращенная друг к другу, оставалась рубленой и упрощенной.
— Он понимал. Он нарушил запрет крови, — кивает шаман. Черты его лица человеческие, но вместо волос на голове и щеках растет седая шерсть, а волчьи уши наклоняются вперед, к собеседнику.
Запрет крови. Один из множества жестоких запретов.
Когда вервольфы поняли, что им не стоит ждать опасности от пришельцев с юга, тем более что среди них была утбурд, порождение древней волчьей магии, они раскрыли свою тайну.
Действительно, определенные места в Иггдрисе позволяли в редких случаях воскрешать мертвых, а испитая кровь собрата или человека придавала волку сил. Часть племен пользовалась этим по необходимости, но в некоторых племенах шаманы практиковали жертвоприношения.
Люди, испугавшись этих племен, вырезали почти всех оборотней. Уцелевшие ушли в Волчьи Клыки, долго странствовали по горам и потеряли больше половины соплеменников, прежде чем обосновались в удобной, относительно теплой и безопасной Волчьей бухте и соседних долинах.
Общество вервольфов было удивительным. Поставленные в жесткие условия, отрезанные от всего мира, они понимали ценность каждой жизни, делили добычу и скудные плоды земли по справедливости, не знали ни бедных, ни богатых.
Им нужно было хоть немного восстановить свою численность, а потому главным в отношениях стали дети. Любые дети. Если жена не могла понести от своего мужа, она находила себе второго мужчину, а первый супруг, в свою очередь, искал себе женщину. Хоть кто-то — да забеременеет. Малышей в таких больших семьях воспитывали сообща, а если один из родителей погибал, другой заботился о его потомстве как о своем собственном. Однополые связи встречались крайне редко, их не запрещали, но требовали детей и заботы о ребятне.
Скудные ресурсы не позволяли долго кормить немощных стариков, но зрелище их ухода оказалось настолько величественным и преисполненным уважения, что ни Зося, ни ее товарищи не смогли бы назвать это убийством.
Вообще забота вервольфов друг о друге, постоянная взаимопомощь, стремление мирно разрешать все споры и ссоры глубоко впечатлили путешественников.
И в то же время запреты, частью разумные, частью совершенно дикие, явно мешали развитию общества.
Запрет крови означал, что ни один вервольф, кроме старшего шамана, не смел пить кровь собрата ради увеличения своей силы. Нарушение запрета каралось смертью независимо от мотивов и от того, убил ли преступник собрата или просто разрезал его кожу.
Молодая пара отправилась на свидание в прекрасную пещеру. Разве знали они, что встретят там самого настоящего вампира? Этих древних созданий волки не видели около ста лет.
И вот один явился. Страшный, голодный, алкающий крови. Юноша, не долго думая, царапнул ножом руку подруги, выпил ее кровь, обратился — и разорвал вампира.
Теперь ему грозит казнь, и ни Зося, ни ее друзья не в силах переубедить шамана. Более того, сам юноша признает справедливость наказания.
Но Зося не привыкла сдаваться. Она бросается к шаману, убеждает еще и еще. Она рассказывает, как ее ненаглядная невестка Герда, тоже вервольф, спасла ей жизнь, выпив ее крови. И Герда не стала чудовищам, и земля не разверзлась...
— Если бы мы убили Герду, не родились бы мои внучки, Мира и Лейла! Две жизни, подумай, шаман, две жизни! Вы же как никто другой на земле понимаете ценность жизни... Этот юноша, храбрый, полный сил, сможет быть прекрасным отцом, воспитает замечательных детей!
— Это ваш мир, Зося, — мягко, ласково улыбается шаман, еще больше наклоняя вперед седые уши. — Ваш мир, мы уважаем ваши законы. А это — наш мир и наши законы. Не печалься. Он — храбрый юноша и уйдет с честью.
— Как же так, Раджи, — совершенно по-детски всхлипнула Зося, когда в морской пене ей почудились белые волосы на срубленной голове оборотня. — Это неправильно... Они твердят, что их законы помогли им выжить, но не должны законы становиться выше человека. Не должны!
В змеином шипении волн угадывался ответ любимого...
Закатное солнце лениво золотило снежные шапки гор. Пора было возвращаться к любимой.
Птицы парили у самых скал, будто бы не прилагая никаких усилий. Они лишь изредка взмахивали крыльями, а после вытягивались на невидимой подушке и то взлетали вверх, то кружили над морем.
— Заметила? Они ловят воздушные потоки. Какие хитрецы! — восхищенно воскликнул Артур и плюхнулся на землю рядом с женой.
