— А у меня так получится? — хихикнула Хельга. Мягко толкнула мужа на пожелтевшую траву и устроилась сверху.
— Ты думаешь, в моем пузе достаточно воздуха, чтобы ты на нем полетела? Не-е-ет, Льдинка, там не воздух, там неприкосновенный запас мяса и сала. Так что летать я тебя, увы, не смогу, но что-то подобное...
Ловкие руки художника пробрались под юбку, и Хельга довольно мурлыкнула, подставляя себя мужу и свежему, дразнящему ветру. Еще одно преимущество жизни среди вервольфов. Здесь можно было прекрасно заниматься любовью на природе. Даже если кто-то заметит случайно, то просто развернется и уйдет.
— Я вот подумала, а как этим занимаются тюлени? — спросила Хельга, отдышавшись и вытянувшись рядом с Артуром.
— М? Откуда внезапный интерес к тюленям?
— Ты похож на них больше, чем на мопсов.
— Правда? — Артур задергал носом, пытаясь изобразить тюленьи усы, а потом чуть не покатился по склону. — Смотри, вон он! Спросим?
Из воды на гордый одинокий валун выполз толстый, неуклюжий на суше зверь.
Супруги одновременно сели и переглянулись.
— Воздушный поток, — Хельга махнула рукой в сторону птиц.
— Форма, — Артур кивнул на тюленя и даже послал мокрому ластоногому вдохновению воздушный поцелуй.
Ничего не подозревающий тюлень ворчливо покрутился на валуне, покачал из стороны в сторону свое округлое тело и плюхнулся в воду, поднимая тучи пушистых брызг.
Комментарий к Глава 16. Человек человеку В лекции Марчелло даны, по сути, сухие выводы из теории прибавочной стоимости. Автор не счел необходимым более подробно пересказывать известный материал. При желании подробности можно прочитать в первоисточнике: К. Маркс, «Капитал», том I, прежде всего главы 4 и 5. По википедии, а также по советским энциклопедиям и прочим пересказам знакомиться с этими понятиями нежелательно.
Та парная капитализму форма общественного устройства, которую предполагает Марчелло, известна под самыми разными именами. Советская пропаганда, а вслед за ней и современная капиталистическая пропаганда называет период СССР реальным социализмом. Ряд авторов полагает, что в СССР был государственный капитализм. Историк Юрий Семенов разработал собственную оригинальную теорию и считает, что в СССР был политаризм. Александр Тарасов пишет о суперэтатизме.
Автор полагает все разговоры о реальном социализме в СССР несостоятельными, поскольку социализм и государство — понятия несовместимые. Госкапитализм в СССР тоже кажется сомнительным.
Что касается точек зрения Ю.И. Семенова и А.Н. Тарасова, то читатели при желании могут ознакомиться с ними самостоятельно. Статья «Основные и неосновные способы производства» дает представление о теории Семенова, а работа «Россия: что с ней случилось в XX веке» касается собственно периода СССР. В статье Тарасова «Суперэтатизм и социализм» излагается его гипотеза. Автор базировался прежде всего на этой последней статье.
====== Глава 17. Бумажные крылья ======
Растут, растут невидимые крылья.
Какой размах! Какой размах!
Земля, река, деревья — все поплыло,
И синь в глазах, и синь в глазах.
Всё выше, выше, к белым облакам.
Качели тут, качели там.
И я лечу, легка,
С тобой всё выше в облака.
И я лечу, легка,
С тобой всё выше, выше, выше в облака.
К. Валькадос
Соседняя подушка была пуста. Арджуна недовольно поморщился, подгреб ее к себе и глубоко вздохнул. Ткань едва уловимо пахла травяным мылом, краской, теплом... или же ему почудилось?
Всего пять ночей они с Вивьен провели в его комнате. Открывали друг друга неспешно, мягко, пробуя и смакуя новые ощущения и слова. Они не заходили пока что дальше поцелуев, но с восторгом узнавали, какое разной бывает эта невинная ласка. Арджуна и представить себе не мог, насколько восхитительно вплетается в сон прикосновение любимых губ к спине, как сладко, не просыпаясь, переворачиваться на другой бок и согревать дыханием нежную кожу любимой.
Любимой... Когда успел?
И когда успел так дико соскучиться, ведь Вивьен уехала лишь накануне. Ее отправили в сельскую коммуну, подальше от города, от волнений, которые, вероятно, будут сопровождать Совет, и Арджуна первый требовал, чтобы она подчинилась. А теперь недовольно морщился, потому что проснулся в одиночестве. Миновало каких-то пять дней — и он категорически не желал больше спать один.
На кухне он встретил всех троих братьев, тоже подхватившихся ни свет ни заря. Что странно, ведь, в отличие от Милоша, двойняшки не упускали случая проваляться лишний час под одеялом. Но грядущий Совет, кажется, всех обеспечил бессонницей.
Однако еще что-то непривычное было этим утром.
Со двора пришел Марчелло. Оглядел хмурой синью всю компанию, изрек:
— То самое чувство, когда долгие годы спишь с мужчиной, а однажды не обнаруживаешь в доме ни одной женщины и понимаешь, что как-то это неправильно.
— Попробуем исправить? — предложил Али и наивно захлопал ресницами в сторону Арджуны.
— Расценим это как своеобразный эксперимент, — серьезно согласился Милош. — Арджуна, волосы у тебя теперь длинные, растительности на лице нет. Подберем платье и...
