— Над выведением сортов с заданными качествами мы трудимся, — откашлявшись, ответил Милош. — А что касается превращений, то пока мы ограничимся перекрестным опылением близких растений и продолжим прививать яблони... Если Совет не против. Наука спешки не терпит.
— Ну что, тишь да гладь закончились, — ближе к концу перерыва сказал Саид братьям, Марчелло и Марии.
Доклад Милоша прошел относительно мирно. Марчелло, представитель заводского совета и еще несколько человек яростно поспорили по поводу стимуляции работников на производстве. В проекте малого Совета предлагали систему премий за переработки и выполненные планы, Марчелло утверждал, что одна лишь материальная заинтересованность повредит делу, и без личной увлеченности — никуда. В результате пошли на компромисс, но Марчелло и его сторонники во время перерыва плавали по коридорам черными злыми тучами. Однако понимали: главные споры впереди.
К компании подошел Отто. Он не участвовал в заседаниях и явился сейчас с улицы.
— Так, ребята, все готово, — вполголоса сообщил он друзьям. — Мы будем по первому зову. Мария, все в силе?
— Да, если что, я подам сигнал.
— Ну... Удачи нам! — Отто бодро кивнул друзьям, тряхнул рыжими космами и был таков.
После того, как Совет обсудил динамику бытовой преступности, перешли к тюремщикам, и Али в который раз за последнее время откровенно загрустил. Через два дня после памятного суда тихо скончался Михель, и в тюрьме появился новый комендант. Образованный, вежливый, приветливый, он и сейчас, с трибуны, производил весьма приятное впечатление. Но Али скучал по Михелю.
— Что скажешь нам, товарищ, по поводу позавчерашнего? — спросил у коменданта председатель.
— С позволения Совета, об этом доложит мой подчиненный, товарищ Али, как опытный сотрудник тюрьмы. Я занимаю пост коменданта всего ничего, а он, я уверен, ответит на все ваши вопросы.
Али вдохнул, выдохнул и взошел на трибуну. Сколько раз доводилось выступать публично, а до сих пор не привык.
— Товарищ, как же так! Ты работаешь в тюрьме Блюменштадта чуть ли не с первых месяцев Республики — и допустил вопиющее неповиновение заключенных!
— А я с ними согласен, — улыбнулся Али. — Рассказываю для тех товарищей, которые прибыли в Блюменштадт сегодня и еще не слышали сплетен. Есть некий заключенный, не буду называть его имени, которого временно перевели в нашу тюрьму. Третьего дня его хотели вернуть в прежнее место заключения, где его наверняка либо убьют, либо изувечат тамошние паханы. Заключенные нашей тюрьмы не пропустили конвой в камеру и не позволили его забрать. Там он по сей день и сидит — и я надеюсь, что до конца положенного срока никуда не выйдет.
В зале зашептались, а кое-кто заговорил в полный голос.
— Ти-и-и-хо! Ти-ши-на! — председатель в очередной раз загремел спасительным колокольчиком. — Если есть вопросы к товарищу Али, по одному, по руке!
— Ты что же такое говоришь, а? — возмущенно выдохнул незнакомый Али молодой человек. — Ты соглашаешься с безобразиями, которые творят эти твои... воры, убийцы?
— Не беспокойся, они уже отбывают срок за совершенные ими преступления, — примирительно ответила Али. — Этого достаточно, и не стоит их оскорблять. А помимо этого они — люди. Более того, как видно, люди искренние, неравнодушные, готовые прийти на помощь ближнему. Некоторые из них — старожилы тюрьмы, они попали в Медок еще тогда, когда там были общие камеры, битком набитые всеми без разбора: мелкими воришками, матерыми уголовниками, пацанами, которые обсчитали своего мастера на пару медяков. Женщины, мужчины, дети, все вместе. И наши старожилы прекрасно помнят, как уголовники у них на глазах убивали неугодных людей. Я бы не назвал самоотверженную помощь ближнему безобразием.
Волшебный колокольчик председателя пытался поддерживать порядок в зале, но обсуждение все равно вышло, мягко говоря, бурным. Али слушал, отвечал, слушал, слушал и совершенно по-детски радовался тому, как много у него сторонников. Теперь, после широкой огласки дела, седого бородача просто не посмеют вернуть в лагерь. И пора было бы перейти к самому позорному лагерю, но тут кто-то догадался выкрикнуть:
— Поди ж ты, как товарищ Али со своими заключенными носится! И такие они у него, и добрые, и хорошие... А что мы про тюрьмы знаем? Коли мужикам баб не хватает, так они другими мужиками не брезгуют! Может, потому товарищ Али так с ними задружился, что ему шибко понравилось, а?
Испугаться Али успел. Что-либо предпринять — нет.
Марчелло перемахнул через два ряда, выволок незадачливого оратора в проход и приложил мордой об пол. Поднял за шиворот, собирался бухнуть еще раз — но его оттащили в сторону.
Не дожидаясь колокольчика ошарашенного председателя, от дверей рванули два охранника. Один поднял парня, прижал к окровавленному носу платок и повел прочь. Другой крепко стиснул за плечо Марчелло и что-то зашептал ему, явно успокаивая.
У председателя наконец-то прорезался голос.
— Да вы с ума посходили! Товарищ Марчелло, ты что творишь?! Ты на заседании Совета! Ты вот эти бумаги, о правилах проведения Совета, читал?!
