Фёны дружно прыснули. Нечто заворочалось в ладонях ошалевшего и растроганного Эрвина — и оказалось щенком, наверное, двух месяцев от роду. Коротколапым, куцехвостым, с огромными ушами и наивной улыбчивой мордочкой.
— Меня убедили в том, что это вырастет овчаркой, — объяснял Шалом своему поплывшему любовнику и тихо ржущим в кулак товарищам. — Судя по матери, очень маленькой, но на редкость сообразительной овчаркой. Эрвин, ты прости, но мне показалось неудобным полдня обращаться к этому созданию не по имени, и я назвал его, не посоветовавшись с тобой, Фенриром. Надеюсь, ты не возражаешь?
— Не-а, — кажется, поэт растерял остатки словарного запаса, когда щенок доверчиво лизнул его ладонь и потянулся носом к его лицу.
— Вот и славно, — довольно промурлыкал травник и удобно устроил голову на коленях у любовника.
— Фенрир **, — задумчиво повторила Зося, которая относительно неплохо знала верования и легенды гномов. — И кто из вас двоих виршеплет?
Без одного дня полная луна заглядывала в окна особняка Баумгартенов. И хозяева, и тем более умаявшиеся за день слуги давно уже спали, и только волк никак не желал смыкать глаз. С самого утра, после едких и злых слов угрюмого крестьянина Герда вспоминала и вспоминала слова отца, сказанные им за несколько дней до смерти. «Не бывает для волков хорошей неволи, доченька. Всякая неволя — неволя, какой бы милостивой ее ни звали».
Завтра волк не пойдет в спальню Георга. Отговориться женским недомоганием. Подумает. Потому что через неделю — тоже не пойдет. Больше — никогда не пойдет.
Комментарий к Глава 17. Саид. Весенний урожай * Подведем баланс, сколько из общей суммы причитается ребенку, сколько падает на его долю не из милости, не как подаяние. Проверим на совесть, сколько мы выделяем в пользование ребячьему народу, малорослой нации, закрепощенному классу. Чему равно наследство и каким обязан быть дележ; не лишили ли мы, нечестные опекуны, детей их законной доли — не экспроприировали ли? (Януш Корчак. Право ребенка на уважение)
Фенрир — в скандинавской мифологии огромный волк, враг богов Асгарда. Считается, что во время Рагнарёка — последней битвы между богами и чудовищами — убьет верховного бога Одина, но и сам погибнет.
А вот так выглядит Фенрир, которого Шалом подарил Эрвину:Это — щенок вельш-корги пемброк, самой маленькой и замечательно разумной овчарки, которая отличается добродушием, игривым нравом, привязанностью к хозяевам и высокой обучаемостью.
====== Глава 18. Али. Зарождение ======
— Куда прешь, баран безглазый?! — грубый окрик и ощутимый тычок под ребро вернул Марчелло из раздумий на запруженную людьми торговую улочку. Впрочем, крепкий детина, на которого случайно налетел юноша, уже торопился куда-то дальше по своим делам, а переводчик был не из тех, кто из-за пары нелестных слов помчится за обидчиком.
Ну, раз уж отвлекли, то можно и осмотреться. Студент прошел до неработающего фонтана на перекрестке двух улиц, вокруг которого толпились гадалки, якобы низшие чародеи, продавцы сластей и вина, и внимательно всмотрелся в бесчисленные палатки и прилавки. Привычно зарябило в глазах от ярких саорийских тканей, стало почти больно от блеска стали пиранских кузнецов и оружейников, среди которых кое-где виднелись и гномы, пахло ранним медом, вяленой морской рыбой, жареными местными щуками и окунями. Городских эльфов привычно было по пальцам одной руки — они в основном владели богатыми лавками ближе к главной площади и набережной. Лимерийские клинки, инструменты и приборы тоже продавались в куда более элитных местах. Что логично — с учетом их стоимости.
Мимо Марчелло туда-сюда шныряли разнорабочие и мальчики на побегушках. Кроме местных между ними частенько попадались рыжие нереи, люди из Иггдриса, очень светлые, похожие на Хельгу, и грюнландцы, более крепкие и менее подвижные, чем ромалийцы. Кажется, так было всегда, но переводчик прекрасно понимал, что прежде просто не обращал внимания на соотношение народностей среди в принципе пестрого населения столицы. А если верить тому, что он откопал?
С главной площади ветер донес до него громкий вскрик осужденного. Пороли. Интересно, кого на этот раз? Конечно, он мог бы дойти и посмотреть, не так и далеко, но перспектива продираться сквозь толпу ему не улыбалась. Не хотелось опаздывать на встречу.
— Добрый человек, не подскажешь, кто сегодня под кнут попал? — спросил юноша у благожелательного на вид торговца лимонной водой, который как раз шустро лавировал среди покупателей и шел со стороны площади.
— Эльф, из городских. Вааажный, — глумливо растянул последнее слово приветливый мужчина. — А хоть важный, хоть не шибко — все одно убивать негоже.
— Кого ж он убил?
— У-у-у, —подвижное лицо торговца вмиг посмурнело. Он сокрушенно покачал головой и вполголоса произнес: — Ребеночка своего. Говорят, младенец то ли страшенным уродился, то ли на папку с мамкой не похож... В общем, удавил он свою кровинушку. Эх...
