Матабар III полностью

Арди лишь поспешил уточнить:

— Я не брал с собой револьвер.

— А тебе и не надо, — отшатнулся от него Милар. — Тебя вообще, господин маг, от огнестрела надо держать на расстоянии… выстрела огнестрела.

— Господа, — напомнил о себе Полковник. — три минуты до полуночи.

Ардан с Миларом переглянулись. Капитан, зажимая сигарету зубами, вытащил из кобуры револьвер, а из ножен — саблю. Арди отцепил от пояса гримуар.

— Если через четверть часа от вас не поступит сигнал, то начнется штурм. Аверский уже предупрежден. Сидит в кафе в паре кварталов отсюда.

— А как, господин Полковник, мы подадим сигнал сквозь щит? — не оборачиваясь, поинтересовался Милар.

— Придумаете что-нибудь, — в спину им ответил Полковник.

Напарники, снова переглянувшись, синхронно вздохнули и направились в сторону казино.

Когда Арди вместе с Миларом подошли к строительному забору, ограждавшему «заброшенный склад» от остальной улицы, то первое, что бросилось в глаза — отсутствие какого-либо проема для входа.

Они замешкались…

— Надеваем, — скомандовал капитан.

Ардану не потребовалось уточнять, что именно им надо надевать. Напарники одновременно нацепили окуляры и тут же, прямо посреди простого, дощатого, наспех сколоченного забора, возникла кованная ограда с небольшими воротами.

Причем, именно возникла.

Витые, отполированные прутья в форме длинных, острых перьев, сливавшихся узором двух крыльев, раздвинули в стороны необтесанные, щерящиеся занозами, грязные доски.

Арди подошел ближе и прикоснулся к рукояти в форме длинного клюва, тонкого. Пальцы уверенно нащупали холодную сталь. Ребристую, покрытую тонкими ущельями вырезанного узора. От ограды пахло чугуном и вязкой смазкой. Прутья отбрасывали дрожащие, характерные тени, бредущие по тротуару, а их матовая поверхность преломляла лучи, не позволяя солнечным зайчикам сорваться в прытком порыве.

И только где-то глубоко внутри сознания, на уровне не мыслей и даже не ощущений, а скорее тонкой интуиции, вопящей встревоженным зверем — « все это ложь», проклевывались все те же доски. А если не прислушиваться, то лишь тончайшая, идеальная иллюзия, призванная затуманить взор и нарушить естественный порядок вещей.

Иллюзия настолько выверенная, столь глубоко погруженная внутрь реальности, что даже обостренные чувства Говорящего не могли распознать в ней искушенной лжи.

Ардан толкнул рукоять-клюв и в то же мгновение раздавшийся крик цапли заставил крылья ворот раздвинуться в стороны, попутно роняя на землю стальные перья, исчезавшие внутри теней. И только где-то глубоко-глубоко внутри прозвучал застенчивый скрип шершавых досок.

— Ард…

— Это что-то невероятное, Милар, — на выдохе произнес Арди, чей голос дрожал от восторга. — Я не уверен, что такое могут создать даже Эан’Хане… Скорее всего она вписана внутрь щита, но тогда, получается, генератор желтой Звезды нужен именно для…

— Я не об этом, — Милар прошел следом за Арди и постучал пальцем по часам.

Арди вздернул запястье.

Минутная стрелка недвусмысленно указывала, что наступил новый день. Они опоздали. Пусть и всего на минуту.

Но внутренний двор, в очках видящийся в качестве ухоженного, садового дворика, в котором скульптуры зверей, созданные из листвы кустов, соседствовали с прудами, лужайками и дорожками, мощенными камнями, окутывала тишина. Густая и вязкая. Совсем не такая, что наступает после канонады выстрелов, потребовавшейся бы для казни десяти человек.

А скорее такая, что вообще никогда прежде не знала выстрелов.

— Может быть у них часы отстают? — предположил Арди.

— Может быть… — Милар вскинул револьвер и перехватил саблю поудобнее. — Быстрее!

Капитан первым, стуча каблуками по каменной тропе (в глубине сознания отдающейся эхом деревянного настила, хлюпающего по мокрой грязи), взмыл по мраморным ступеням, устланным ворсистым ковром (демонстрирующего, краю глаза, потертый палас, укрывший обнаженный бетон), а затем толкнул ногой тяжеленные, позолоченные створки, по поверхности которых парили едва заметно двигающиеся цапли.

Двери распахнулись и… обнажили лицо весьма удивленного работника. Мужчина неопределяемого возраста, в черном фраке с блестящими лацканами, в сверкающих гуталином туфлях. На его правом борту мерцала нашивка в виде все той же цапли.

— Господа? — с искренней оторопью в голосе произнес он. — Вы…

Что он собирался сказать так и останется под туманом неизвестности. Милар, не давая слова работнику, ткнул того дулом револьвера в грудь. Не сильно. А, скорее, чтобы убедиться, что это не очередная иллюзия.

Арди прекрасно понимал Пнева. Возраст мужчины нельзя было определить не потому, что так как-то особенно выглядел. А потому, что и вовсе никак не выглядел.

Его лицо скрывала непроглядная темная тень. Как если бы кто-то держал зонтик прямо над его головой. Причем в полдень и так низко, что тьма окутывала лицо, целиком закрывая то от взора наблюдателей.