Отряды стали разбредаться кто куда, мы спустились и присоединились к нашему отряду во главе с Таей, который направлялся к дальней опушке, где была круглая зеленая беседка. Настало время так называемого активного отдыха. Таня хлопнула в ладони и позвала всех новеньких в беседку, остальные разбрелись кто куда. Я направился вслед за теми, кто пошел к волейбольной площадке неподалеку. Играл я с неохотой, то и дело поглядывая в сторону беседки. Скоро пришел Гарик и сказал, что меня зовет вожатая.
– Замени меня!
Гарик тихо сказал:
– Я особо не умею играть.
– Ничего, – приободрил я его, – тут никто толком играть не умеет.
Рыжий из нашей палаты крикнул:
– Эй, толстенький, долго ждать? Давай снимай очки, сейчас подавать буду, как бы не разбить!
Все засмеялись, я шепнул Гарику: «Не обращай внимания – отстанут» – и побежал в сторону беседки.
– Я очень рада, что тебе удалось уговорить родителей отпустить тебя еще на одну смену. Ну что, успел в первый же день нарваться на наказание? – улыбнулась Тая, жестом приглашая меня сесть напротив нее на скамейку. – Забыли лица отмыть, что ли?
От ее улыбки, как и всегда, мне сразу стало как-то веселее. Я сел и сказал:
– Плохо отмывается, да там почти ничего не было видно. Сержант специально ко мне придирается, ничего не обнаружил, а все равно наказал.
Тая покосилась на девочек, которые сидели неподалеку и о чем-то болтали и хихикали.
– Если честно, он не только тебя, за две смены он и меня уже достал своей дисциплиной. – Таня вздохнула. – Такое чувство, будто я в армии, а не приехала сюда по своей воле.
Воодушевленный поддержкой, я продолжил:
– Вот скажи, почему нам нельзя есть «храбрый мацун» вне лагеря?
– Много дурацких правил, и не только в лагере… А что, действительно так вкусно?
Я почмокал губами и закатил глаза. Тая прыснула, прикрыв рот рукой.
– Хочу попробовать! – Тихо, но решительно шепнула она. – Последняя смена все-таки. У меня есть влажные спиртовые салфетки, следов не останется.
Я обрадовался:
– Можно в субботу, в родительский день. Занятий в лагере нет, а я родителей не жду.
– Ладно, договорились, – ответила Тая, обмахиваясь тетрадкой вместо веера. – Как ты? Смотрю, сдружился с новеньким?
– С Гариком? Да, хороший парнишка.
– Мне тоже так показалось. Поначалу его обижать будут, но, думаю, справится, он мне показался умнее многих.
Я кивнул и посмотрел на нее.
– Стенгазету будем делать?
Она улыбнулась:
– А как же. Ты тут самый грамотный. Завтра покараулишь флаг, а послезавтра начнем.
Я был снова счастлив. Все было в порядке, мы по-прежнему понимали друг друга с полуслова. К Тае подошли две девочки с каким-то вопросом, и я вышел из беседки.
После ужина на вечерней линейке опустили флаг, на стене главного корпуса диапроектором покрутили какие-то неинтересные мультики, после отбоя мы разбрелись по палатам и перед сном, когда был потушен свет, так же, как и в прошлую смену, завелся разговор про страшилки – медведя, который ест людей, и лунатиков, которые якобы шастали по крышам корпусов по ночам.
Основные события стали разворачиваться на следующий день. В семь утра по сигналу горна мы, полусонные, поеживаясь от утренней прохлады, поплелись на зарядку, которую проводил наш Сержант. Он был в обтягивающей майке с короткими рукавами и так явно гордился своим телосложением, что тошно было смотреть.
После завтрака я заступил на дежурство возле знамени лагеря. Обычно по лагерю дежурил какой-то отдельный отряд, распределяясь по постам – помощь на кухне, уборка территории, дежурство на воротах при въезде, слежка за корпусами – чтобы до тихого часа никто туда не заходил. Из всех видов дежурств самым муторным было торчание возле шеста с флагом, потому что надо было все время стоять, сидеть нельзя. Если бы я дежурил с отрядом в обычном режиме, то меня бы периодически сменяли, но так как я отбывал наказание, разрешалось отлучаться каждый час лишь на пятнадцать минут, ну и на кормление. По этой причине назначенные туда двое мальчишек из третьего отряда с энтузиазмом отсалютовали мне, сдав пост, и куда-то убежали. Первые часы стояния прошли сносно, пару раз ко мне прибегал поболтать Гарик, потом пришла Тая и тайком сунула мне яблоко. Вожатый дежурного отряда приходил отпускать меня в туалет и попить воды. В последний час перед обедом солнце уже стало прилично припекать и я, прислонившись к шесту, прятал в его тени голову. Бетонная площадка, в которую был вкопан шест с флагом, имела форму пятиконечной звезды, и в ее трещинах то и дело мелькали хвосты и головы небольших ящериц. Одна из них выползла погреться и замерла прямо возле моей ноги. Я очень медленно поднял ногу в сандалии и резко наступил ей на хвост. Ящерица мгновенно скрылась в расщелине, я нагнулся и взял в руку извивающийся хвост.
Вдруг сзади послышался резкий призывный свист. Я уронил хвост и оглянулся. В метрах пяти росли несколько кустарников, а сразу за ними начинался густой лес. Я присмотрелся и увидел за одним из кустов какое-то светлое пятно. Свист повторился. Я подобрал небольшой камушек и кинул в сторону куста.
