– Пацанчик, ты чего? – раздался сиплый голос, показавшийся мне очень знакомым.
Из кустов вылез гроза всех мальчишек в городе, известный хулиган по кличке Сталик, из потомственной, так сказать, уголовной семьи. Дерзкий, бесшабашный, безжалостный в драках – его побаивались даже многие взрослые. Я его сразу узнал в первую очередь по широкому шраму на щеке. На Сталике была неизменная кепка, надвинутая почти до бровей, застиранная светлая тельняшка и черные просторные брюки, на шее висел бинокль. Пару лет назад у меня была с ним стычка по поводу украденного у меня велосипеда, и он повел себя очень достойно и помог мне. С тех пор между нами сложились хорошие отношения. Уверенный, бесшабашный и веселый, в его компании никогда не было скучно. Сталик подошел поближе, я пожал руку с наколками на кисти и костяшках пальцев, – еще раньше он мне рассказывал, что в детской колонии все увлекались татуировками. Его сморщенное лицо, по которому нельзя было определить возраст, расплылось в улыбке, обнаружившей недостачу пары зубов спереди.
– Ну че, флаг типа охраняешь? Или ящерок давишь?
Я посмотрел под ноги, хвост ящерицы продолжал подергиваться.
– Да, тут один козел есть, вожатый, наказал меня.
– Такой, с толстыми бровями? Хочешь, отомстим? Только скажи.
– Да не, не надо, – ответил я и удивился. – А ты откуда его знаешь?
Он ухмыльнулся и прищуренными глазами оглядел территорию.
– Лучше я присяду, нельзя чтобы меня запалили, я вроде как в бегах. А ты смотри в оба, если кто подойдет, маякни сразу.
Он лег на газон, сорвал травинку и стал ее жевать.
– Я тут поизучал жизнь вашу лагерную, – он похлопал по биноклю, – времени полно, а делать-то нечего.
– Что значит в бегах? Скрываешься? От кого?
Он поднял голову, в цепком остром взгляде черных глаз была серьезность.
– Тебе, пацанчик, скажу. Но никому ни слова. – Он выплюнул травинку и сунул в рот другую. – Ребята мои залезли в магаз, в «Детский мир», запалились и свалили все на меня, еле ноги унес.
– Как залезли? Почему?
– Очень просто залезли, сняли стекло в окошке и залезли. Самокаты новые поступили.
Он опять сплюнул.
– Ты не забывай, поглядывай по сторонам.
– Смотрю, никого нет. А где ты живешь, в лесу, что ли?
Сталик достал из штанин пару диких груш и кинул мне одну.
– Почему в лесу? Я кайфово устроился, получше будет, чем вы тут. Покажу.
Я откусил и стал жевать твердую, но терпкую и душистую грушу.
– И что, все из-за каких-то самокатов?
Сталик не ответил, смотрел куда-то в небо, потом перевел взгляд на меня.
– Сторож в драке нож случайно схлопотал, живой остался, но все-таки… Хреновы дела, короче.
Я перестал жевать.
– А что будет? Сколько скрываться будешь?
Он нахмурился, потом откусил свою грушу и сказал с набитым ртом:
– Не знаю пока, придумаю что-нибудь. Все, баста, – он провел пальцем по горлу, – вот тут уже эта тема.
От столовой раздался звук горна.
– Обед. – Сталик кашлянул. – Можешь одну просьбу? По-братски.
– Конечно!
– У меня со жратвой не очень. Захватишь для меня хлеб и сахар, лады?
– Лады.
Сталик легко встал без помощи рук и посмотрел в сторону корпусов.
– Вон кто-то вроде сюда идет заменять тебя, пойду покурю, приду позже. Держи, сюда можешь положить, – он достал из кармана и протянул мне смятый целлофановый пакетик.
Пригнувшись, он побежал в сторону леса. На обед давали щи и макароны по-флотски.
– Как дежурство? Тяжело? – спросил Гарик.
– Терпимо, – я покосился в сторону ребят, сидящих с нами за столом, – подвинь мне поближе хлебницу.
Держа под столом пакетик, я сунул туда несколько ломтей хлеба, нарезанный ломтиками сыр и горсть кубиков сахара. Гарик ни слова не сказал, лишь под конец обеда, когда я пытался незаметно запихнуть пакет с провизией под рубашку, посоветовал:
– Сними пилотку и положи туда.
Я вывернул поля пилотки, отчего она стала почти в два раза объемнее, и положил туда пакет. Держа пилотку под мышкой, я вышел из столовой, смешавшись с ребятами, под прикрытием Гарика.
Сталик появился на том же месте часа через два, известив меня таким же свистом, как в первый раз.
– Спасибо, – он сел на траву и тут же съел кусок хлеба с сыром.
Потом переложил пакет в карман широких штанов.
– За мной не заржавеет. Хочешь искупаться?
– А где тут можно купаться?
Он прищурился:
– Знаю местечко. Ну?
Я огляделся.
– Ну куда я сейчас пойду? Вообще из лагеря выгонят.
– И пускай. Со мной поживешь, не пропадем.
Я подумал про Таню.
– Нет, не могу. Родителям доложат, да и вообще…
Сталик сплюнул сквозь отсутствующие передние зубы, у него это ловко получалось.
– Да можно в любой день, во время вашего тихого часа. Чего тебе делать в палате, не малышня же – днем спать. Сам видел, как сбегают. Через окна.
Он был прав, некоторые отчаянные ребята сбегали на время дневного сна, в нашей палате этим постоянно занимался рыжий. Свидетели этих уходов-приходов через окно помалкивали, понимая, что тот, кто способен на такой дерзкий проступок, церемониться с ними не станет. К тому же в лагере было правило, что стучать друг на друга – последнее дело. Я подумал, что завтра мог бы во время тихого часа заниматься стенгазетой с Таей, и сказал Сталику:
