Сидящие ниже зрители синхронно обернулись, и она стала говорить чуть тише:
– И вообще, мы за Никиту болеть будем.
– Кто сказал? – удивилась подруга. – Не буду я за Никиту твоего болеть! – заявила Яна, хитро приподняв бровь.
Катя опешила. Как так, лучшая подруга, и не на ее стороне?!
– И почему же? Из-за того, что предвзято относишься к нему?
– А что это ты сейчас не возражаешь, что я сказала «твоего»? А?
– Я? – Катя хитро прищурилась. – О, а ты слышала, что сегодня после обеда в торговом центре на Комсомольской скидки аж пятьдесят процентов?
– Правда? На все? – оживилась подруга.
Уловка сработала. Яна, большая любительница оставить кровно заработанную стипендию в магазинах с одеждой, без труда позволила сменить тему. Спустя минут пять разминка теннисистов закончилась, болельщики расселись по своим местам, и все устремили заинтересованные взгляды на корт.
Поклонников Пети пришло больше. Это было заметно по плакатам и по заполненности трибун за его спиной. В особенности много было, конечно же, девушек. Катя презрительно отметила, что во время коротких перерывов они чуть ли не руками махали, стараясь привлечь к себе внимание. Какая-то дамочка даже запустила на корт бумажный самолетик с номером телефона, но этот прием не сработал: дежурные тут же попросили ее на выход. Дисциплина в теннисе превыше всего.
Но Никита без поддержки тоже не остался и, несмотря на то что почитателей его игры было меньше, держался гораздо увереннее Аверина. Либо же Кате это все только казалось.
Петя был одет с иголочки, во все черное, только белоснежные кроссовки сияли белым пятном на синем покрытии корта. Он был бодр, улыбался, но что-то выдавало в нем… неуверенность? Плохой настрой? Что-то еще, чего не могла уловить Катя?
В какой-то момент она заметила, что затаила дыхание, когда рассматривала Петю. Ей очень хотелось, чтобы он обернулся, увидел, что она пришла на матч, подмигнул, помахал. Хоть что-нибудь. Конечно, Катя бы состроила невозмутимую мину, возможно, даже сделала вид, что не замечает его знаков. Но Петя был сосредоточен на игре.
– Ну все, сейчас Аверин разнесет Гортензиева всухую, – заявила Яна.
Трибуны, которые ревели, приветствуя двух сильнейших игроков, резко затихли после знака судьи. Никита подавал первым, так решил жребий. Катя невольно поморщилась: у Гортензиева есть маленькое, но преимущество. В большом теннисе подавать первому сродни ходить белыми в шахматах. Вроде и ничего, но ты уже на шажок впереди, ведь практически всегда первая подача является атакующей. Такой расклад, конечно, Кате не очень нравился. Гораздо лучше, когда соперники начинают на равных, как в легкой атлетике, например. Но, с другой стороны, это удача. И иногда ее очень не хватает в самый нужный момент.
Никита подбросил желтый мячик, ловко подпрыгнул и со всей силы лупанул по нему. Мяч улетел в самый дальний угол площадки. На секунду показалось, что он пробьет покрытие корта, такая высокая была скорость. Петя почти коснулся его ракеткой, но не отбил. Судья на вышке объявил эйс и очко в пользу Никиты. Публика одобрительно захлопала. Начинать матч красиво – это еще нужно уметь.
– А почему мяч попал в линию, а Гортензиеву засчитали балл? – спросила Яна.
– Считается, линия – это еще в пределах корта. Вот когда улетит за нее – тогда будет аут, и пятнадцать очков дадут Аверину, – пояснила Катя. – Иногда бывают даже такие спорные ситуации, когда всем кажется, будто мяч приземлился за линией, а на самом деле он попал в нее и лишь считаные миллиметры отделяют от подачи на вылет. Тогда зачастую просят видеоповторы, чтобы узнать, за кем же очко.
– Как все серьезно в этом вашем теннисе, – без особого интереса зевнула Яна. – Одного только не пойму – почему система баллов какая-то… китайская. Неужели нельзя было считать, как в других играх: один, два, три… Какие еще пятнадцать, тридцать?
Этот вопрос заставил Катю улыбнуться. Впервые попав на корт, она задалась тем же вопросом. Ее новоиспеченный учитель Никита не дал внятного ответа. Мол, так принято, такая вот давняя традиция. Естественно, Катю такое не устроило. Она даже удивилась: как можно полжизни посвятить этому виду спорта и ни разу не поинтересоваться, почему счет ведут так странно? Это ведь азы! Все равно что прийти на первый урок математики и не спросить у учителя, что такое плюс, а что такое минус. Ответ нашелся, как обычно это бывает, на просторах интернета.
– По одной из версий, – деловито начала Катя, – когда теннис только-только появился, считали очки с помощью часов. Для победы в гейме нужно было набрать четыре, вот часы и разделяли на четыре секции. Первое равнялось пятнадцати, второе – тридцати…
– А третье почему тогда сорок, а не сорок пять?
– Для упрощения. «Сорок пять» – это два слова, говорить дольше, а «сорок» судье произнести быстрее и легче, потому и сократили. По поводу счета есть еще версии с шагами, монетами, но эта мне кажется самой годной.
Пока Катя и Яна шептались, первый гейм уже был за Никитой. Он легко и быстро взял свою подачу, что, впрочем, никого особо не удивило. Настал черед Пети атаковать.
