– Ну чего ты скромничаешь, дед. Ты же космонавтом был при Союзе! Расскажи, Пете наверняка будет интересно.
– Да вы что? – удивился Петя. – Если так, то вы наверняка были знакомы с моим дедом. Он был ракетостроителем, довольно известным человеком в те времена. Петр Ильич Максимов.
– Ничего себе! Тебя, наверное, в честь деда и назвали? – догадалась Катя.
Петя утвердительно кивнул.
– Никогда особо не любил свое имя – несовременное, что ли, немолодежное. Но дедушка по отцовской линии был выдающимся человеком, поэтому я горд, что меня назвали в его честь, – заключил он.
Катя присела за стол и облокотилась на него.
– Как интересно, наверняка наши дедушки знали друг друга, а потом, через много-много лет, их внуки вместе учатся! Ну не здорово ли? Прямо почти теория пяти рукопожатий.
Семен Николаевич лишь неловко улыбался и почему-то не спешил ничего говорить.
– Мой дедушка участвовал в разработках космического корабля для Гагарина, – гордо сказал Петя и качнулся на стуле. – Не строил, конечно, но я считаю, что это уже большое достижение: быть хотя бы на один процент из ста причастным к полету первого человека в космос.
– А мой дед здоровался за руку с Гагариным, – захлопала в ладоши Катя, радостная такому совпадению. – Дед, ну чего ты в рот воды набрал?
Засвистел чайник, напоминая, что пора бы разлить кипяток по чашкам. Дед тут же засуетился, бросился к плите и отставил чайник на деревянную дощечку.
– Ну что вы не следите за водой, молодежь? Так ведь и до пожара недалеко…
Катя удивленно посмотрела на него, вспоминая недавний инцидент на кухне, и не понимала, в чем, собственно, дело. Семен Николаевич явно уходил от ответа, это было видно невооруженным глазом. Но почему? Зачем? Катя всегда гордилась своим дедушкой и при любом удобном случае в детском саду и школе рассказывала истории о его «космическом» прошлом другим детям. Это сейчас, глядя на старый потрепанный спортивный костюм, лохматые брови, длинные усы и очки в толстой роговой оправе, сложно было представить, что когда-то этот человек покорял звезды.
Она поднялась и залила кипяток в заварник. Дед же тем временем хотел юркнуть в коридор, но вопрос Пети остановил его.
– Семен Николаевич, а у Кати ваша фамилия? Не припомню никого из космонавтов по фамилии Кошкин…
– Не-е-ет, – протянула Катя. – Дедушка – Горюнов. Это мой отец Кошкин.
Дед повернулся, покраснел и застыл в пороге, переминаясь с ноги на ногу.
– Горюнов Семен Николаевич, советский космонавт, – невозмутимо продолжала Катя, невзирая на пунцовые щеки дедушки.
Петя поскреб макушку и нерешительно выдал, косясь на нее:
– Но… Не было такого космонавта.
– Чего? Ты что-то путаешь. Конечно, был!
Дед подошел к столовой тумбе и стал разливать чай по чашкам. И Катя бы снова удивилась, что он хозяйничает на кухне, но слова Пети застали врасплох.
– Не хочу никого обидеть, может, я и не прав, конечно… – аккуратно начал он. – Но дедушка много мне рассказывал и о ракетостроении, и о космонавтике. Да и по истории у меня всегда была твердая пятерка. Советского космонавта по фамилии Горюнов я не знаю, – заключил Петя и смущенно посмотрел на дедушку Кати.
– Дед, ну чего ты молчишь, а? – возмутилась она.
– А чего говорить-то, если у Петра такие железные аргументы…
С этими словами он поставил на стол перед ними чашки с дымящимся ароматным напитком.
– Как? То есть… Ты все эти годы врал? Ничего такого… не было?
Катя, будто очнувшись от многолетнего сна, в котором она знала деда-героя, вскочила со стула, замахала руками, чуть не опрокинув тарелку с пряниками. Она внезапно вспомнила, как в девять лет в детском лагере в родительский день, когда дед навестил ее с гостинцами, гордо рассказывала всем детям о том, что ее дедушка – космонавт. А малышня, развесив уши и открыв рты, слушала и удивлялась. И было так здорово!
– Как же так? Боже, мне так стыдно теперь перед Петей… – Она уперла руки в бока и серьезно, с грустью заглянула в глаза дедушки, спрятанные за поцарапанными линзами старых очков. – Это правда?
Внезапно Петя поднялся с места и мягко взял Катю за локоть, принуждая вернуться на стул.
– Я тут покопался в памяти, и, кажется, я не прав. Все в порядке, Катя, – сказал он и с улыбкой обратился к Семену Николаевичу: – Простите, что поставил в неловкое положение.
Дед удивленно посмотрел на него, прищурился и усмехнулся в усы. А Катя облегченно выдохнула, села за стол, взяла пряник и взмахнула им.
– Я же говорила, – она откусила кусочек и довольно добавила: – Дед не может не быть космонавтом, да, дед?
– А то, – сказал тот и благодарно посмотрел на Петю, который облокотился о подоконник и отхлебнул из чашки чаю.
– Он ведь и назвать меня хотел по-особенному, по-космически.
– Правда? Как?
– Аэлита, – гордо выдал дед. – Только вот Катина мама ни в какую не хотела дочери такое красивое имя. Мол, с фамилией не сочетается.
– Прямо как в романе Толстого. Дочь марсианина.
– Ты читал? – удивилась Катя.
– И снова думаешь, что мне интересны только турники и спортивное питание? – усмехнулся Петя. – Отличное имя, под стать Катиному характеру, – кивнул он деду.
