Его нарочитая уверенность звучала настораживающе. Это Катю не устроило, и она попыталась отвести руку парня в сторону. Но у Пети была отличная, натренированная многочисленными соревнованиями реакция. Ведь зачастую доли секунды решают исход всего матча. Поэтому такой внезапный раздражитель, как Кошкина, его нисколько не удивил.
Петя ловко перехватил ее руку, бережно сжал в ладони. Катя попыталась вывернуться, но вместо этого оказалась в западне. От возникшего всего каких-то пару минут назад чувства товарищества не осталось и следа. Она ясно видела и чувствовала, что для них обоих эти движения значили нечто большее, чем простое ребячество.
В ярком свете, льющемся из окна, Катя могла рассмотреть капельки пота, свисающие с кончиков почти черных волос, блеск темно-коричневых, как агат, радужек глаз, почти сливающихся со зрачком, делающих глаза бездонными.
Прохладный ветерок снова ворвался в раскрытое окно, обнял Катю за голые плечи, и та в поисках тепла сама не заметила, как невольно придвинулась к парню. Петя слегка качнулся, но с места не сдвинулся и убрал вторую ладонь с глаза, после чего игриво улыбнулся ей с выражением «Попалась, Кошкина!».
Катя несколько раз моргнула и почувствовала, как внезапно ладошки стали влажными. Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, пошутить, да и вообще хоть как-то отреагировать, она, точно хищная птица, устремила на Петю прямой и суровый взгляд ледяных голубых глаз. Однако тот ничуть не смутился.
– Отпусти, – скомандовала Катя.
– Ты прямая, как рельса, Кошкина, – сказал Петя, но подчинился.
И как только он отстранился, Катя снова ощутила холодок. То ли это тот самый озорной ветерок, то ли… Она невольно обняла себя за плечи, после чего опустила руки и спрятала их за спину.
Катя не могла понять, что чувствует прямо сейчас. Это состояние можно было сравнить с тем, которое испытываешь, когда все самое интересное, что могло бы (могло же, правда?) произойти, уже осталось позади, а новое, настоящее, оказалось не тем, чего хотелось бы.
И хотелось укорить себя за то, что предпочла отстраниться.
В выражении лица Пети промелькнуло что-то неведомое ей прежде. И это что-то показалось Кате таким… приятным? Наверное, потому что она уже которое время видела в Аверине обычного парня со своими недостатками и достоинствами. Ладно, может, и не такого уж прям обычного, но точно не типичного богатенького мажора. Петя больше не раздражал ее одним лишь своим присутствием, его усмешки были не колкими, а добродушными. А вспоминая их первую встречу и злосчастный чебурек, становилось стыдно.
Пауза как-то слишком долго затянулась. Нужно было что-то ответить, перевести тему или просто схватиться за ракетку, давая понять, что перерыв на отдых окончен.
Но ноги, которые еще не отошли от недавних тренировок в университете, нещадно ныли, а времени на обдумывание ответа не было. И Катя не нашла ничего лучшего, как спросить первое, что пришло в голову:
– Петя, ну так почему вы все-таки сюда переехали?
Его игривое и веселое настроение тут же испарилось. Катя пожалела, что задала этот вопрос, ведь таким угрюмым она никогда Аверина не видела. И даже мысли не допускала, что человек с миллионным состоянием и почти готовой карьерой теннисиста может грустить. А дело вовсе не в деньгах, оказывается.
Но Петя собрался и… рассмеялся. В подобной ситуации это было достаточно странно, ведь Катя уже увидела его истинные эмоции, но он все тем же своим привычным спокойным голосом ответил:
– Ты все не уймешься, Кошкина. Я же говорил, что из-за мамы.
– Прости. Просто… Ай, забудь.
Чувство неловкости усилилось. Катя развернулась к скамейке и намеревалась взять ракетку, но слова Пети заставили оглянуться:
– Мама сейчас болеет. Никто из мерзких газетных ищеек не должен узнать об этом. Мы не хотим.
– Мне очень жаль, Петя, – растерянно сказала девушка.
Не такую причину она надеялась услышать. Она-то думала, что все дело в очередных прихотях богатенькой актрисы. Мол, захотелось домик у моря. Да не один. Да еще и с рестораном и спорткомплексом в придачу. А тут…
– Ничего. Мы давно уже смирились с этим. И мама в первую очередь.
Он присел на скамейку, поставил на пол ракетку и оперся на нее.
– Она родом из этих мест. Отец любит мать, даже чересчур сильно. Ее и так постоянно кусают со всех сторон да побольнее, поэтому он исполняет любые ее желания.
– Кусают? – Катя опустилась рядом.
– Ага. Особенно родственнички, желающие оттяпать кусок от наследства. У родителей ведь приличная разница в возрасте – двадцать пять лет.
– Поэтому никто не верит в любовь?
Петя утвердительно кивнул.
– За почти двадцать лет брака мать устала доказывать, что ее не интересует кошелек отца. Да, возможно, пылкой любви у родителей и не было никогда, но они самые что ни на есть родственные души. Только вот кого это волнует?
– Наверное, все думают, что она играет, потому что в прошлом была довольно известной актрисой, – осторожно предположила Катя и вгляделась в его лицо, ожидая реакции.
Но Петя, казалось, и сам это знал, поэтому слова Кати его не удивили.
