А еще, как выяснилось, за каких-то там два часа можно набегать аж двенадцать тысяч шагов! Если, конечно, ее старенький фитнес-браслет из Поднебесной не наврал и не приукрасил физическую активность своей хозяйки. Хотя эту самую активность Катя чувствовала каждой мышцей, от частых перебежек туда-сюда даже легкие будто побаливали.
– Устала? Это тебе не задачки по математике щелкать, Кошкина.
Катя сидела на скамейке у окна, закинув ногу на ногу, и тяжело дышала. Вместо едкого комментария она лишь протяжно выдохнула: даже сил не осталось бурно реагировать на Аверина. Петя подошел, распахнул настежь окно, находившееся прямо за ее спиной. На удивление свежий ветер – с утра на улице было жарко и душно, южное лето набирало обороты – ворвался в зал. Он защекотал Катино лицо, сделал пару тщетных попыток убрать прилипшую ко лбу прядь белых, как сметана, волос.
Порывшись в огромной сумке (такое ощущение, что теннисисты носят там как минимум контрабас), Петя вынул оттуда бутылку воды и протянул девушке. Та без колебаний приняла ее и чуть ли не одним глотком осушила половину.
– Да ты не Кошкина, ты Хрюшкина, – заметил Петя. – Вот все на себя пролила.
Катя поперхнулась, услышав знакомые слова. Она до жути боялась неловких ситуаций. Точнее того, что кто-то увидит, ткнет пальцем и посмеется. Больше всего на этот ее «бзик» повлияла одна история из детства.
Лето на севере наступало поздно, а иногда и вовсе было таким, что назвать его летом язык не поворачивался. Когда снег начинал таять, а природа просыпаться, хотелось жить, дышать полной грудью и, разумеется, активничать. Папа привез на Новый год из командировки Кате новехонькие резиновые сапоги, которые дожидались своего выхода много месяцев. И вот, когда потекли ручьи и вход в подъезд перекрыла огромная лужа, Катя нарядилась во все светлое – праздник же! – напялила сапожки и радостно отправилась их испытывать.
Мама, которая развешивала белье, несколько раз грозно пригрозила пальцем, велев вести себя аккуратно и не испачкаться. Но Кате было все равно: огромная лужа, которая напоминала ей море, у которого живут бабушка и дедушка, так и манила. А как на море добраться? Правильно, на самолете. Его, к сожалению, у Кати не было, но ведь птицы как-то летают. Стоит только подпрыгнуть повыше. Тогда можно и взлететь.
Пока Катя скакала в луже, за ней наблюдал сосед, который курил на балконе первого этажа. «Какая ты сегодня нарядная и красивая, Катюша. Ну просто принцесса», – похвалил он девочку, отчего та стала прыгать еще старательнее, пытаясь показать себя во всей красе. И в какой-то момент она поскользнулась и плюхнулась прямо в лужу. Светлая одежда уже не была покрыта просто капельками грязи, она из белой стала коричневой.
«Ну надо же, а была такая красивая, – разочарованно протянул сосед. – Не Кошкина, а Хрюшкина». После этих слов Кате стало так стыдно, что она готова была под землю провалиться. И с тех пор любое малейшее пятнышко вызывало дерганье глаза. Никто и никогда не должен больше видеть Катю Хрюшкину. А Петя, кажется, увидел.
– Где?
Катя встрепенулась и принялась шарить глазами по футболке в поиске капель. Петя тут же щелкнул ее по носу и рассмеялся.
– Ну вот же. – Он легонько сжал бутылку, которую девушка держала в руке, отчего вода из нее брызнула прямо Кате в лицо.
– Ах ты!
Спустя пару секунд до Кошкиной дошло, что произошло. Усталость как рукой сняло, она подлетела со скамейки и ударила Петю по боку ракеткой.
– Ты чего свои грабли распускаешь, Аверин? Боже мой, я потеряла два часа своей жизни на эту тренировку, чтобы в итоге убедиться, что ты… Что ты… Дурак!
– Ты не потеряла. Эти два часа мы были вместе.
Слова Пети тут же охладили ее пыл. За все это время Катю ни разу не посетила мысль о том, что Петя – ее главный соперник и враг. Казалось, что между ними не было никаких недоговоренностей, странного и, по сути, никому не нужного спора. Казалось, что они обычные друзья. А сейчас она чего взъелась? Обычная шутка, не более.
Катя откашлялась, прошлась ладонью по складкам юбки, поправляя ее, и напустила на себя гордый вид.
– Ладно, Аверин, я тебя прощаю, – хитро прищурилась она.
– О нет, вкрадчивый и спокойный тон, сплошная искусственность в голосе. – Петя отскочил назад. – Кажется, Кошкина что-то задумала.
– Гад двухметровый! – взвизгнула, смеясь, Катя, схватила с пола мяч и со всей дури лупанула им в Петю, который неловко развернулся, бросаясь в сторону.
Не отличавшаяся никогда особой меткостью, Катя попала в этот раз прямо в цель, а точнее – в яблочко. Мячик прилетел Пете в глаз, от еле слышного глухого удара девушку передернуло. Ракета тут же отправилась на скамейку, а Катя подбежала к Пете.
– Прости, я… Я не знаю, зачем так поступила, – виновато заскулила Катя. – Больно? Покажи!
– Все в порядке, – заверил Петя, прикрывая ладонью глаз.
