Постепенно тротуар сменился сначала вытоптанной тропинкой, а затем – песком. Девушка сняла кеды, закинула их на плечо и с упоением ступила на теплый песок, нагретый за день солнцем. На «их» месте никого не было, и Катя выдохнула с облегчением. Не хотелось лишних глаз и ушей.
Подойдя к рыбацкой лодке, которую изрядно потрепали время и ветер, она с ногами забралась на нее, нисколько не переживая за платье. Вообще все вещественные проблемы сейчас казались такой мелочью… Ну увидят ее в порванном наряде, и что с того? Главное, чтобы никто не заметил, что на душе у Кошкиной кошки скребут. Какая ирония.
Катя обхватила колени руками и подставила лицо соленому прохладному бризу: так хотелось, чтобы ветер выдул из нее это ужасное чувство обиды и гнева. Бима на пляже не оказалось, а ведь он наверняка молча выслушал бы ее и успокоил, уткнувшись мокрым носом в ноги. Вот пес деда совсем не такой. Неласковый, своенравный, вечно воет и скалится, позоря весь собачий род.
«Дед! – встрепенулась Катя и достала из сумки телефон. – Я же не предупредила, что могу вернуться поздно. Он и город на уши поднять может. Особенно если с ружьем на мои поиски выйдет».
Позвонив деду, зашла в соцсеть. И лучше бы этого не делала: Петя прочел ее сообщение и ничего не ответил. Проигнорировал! А молчание, как говорят, – знак согласия.
Катя швырнула телефон в сумочку и яростно застегнула на ней молнию, отчего бегунок отлетел в сторону. Она почувствовала, что к глазам снова подступили слезы, а одна слезинка все-таки смогла прорваться наружу. Катя смахнула ее ладошкой, прижала колени к груди и уткнулась в них лицом.
Неизвестно, сколько прошло времени, – не только счастливые часов не наблюдают, но и несчастные – однако луна на небе вышла из-за серых облаков, стала сиять ярче прежнего. Она растеряла свою бледность, будто набралась храбрости и окрасилась в желтый цвет. В кронах сосен гулял и что-то нашептывал луне легкий ветерок.
Позади послышался негромкий, но отчетливый шорох, хруст ракушек, камешков, веток. Катя слегка напряглась и навострила уши, но тут же расслабилась: наверняка это Бим вернулся на свое излюбленное место в поисках людей, у которых можно выпросить что-нибудь из съестного.
Катя тут же поменяла позу, свесила ноги с лодки, дерево которой противно царапнуло кожу, и радостно оглянулась. Но радость эта улетучилась со скоростью света.
– Кать…
Это был Аверин. И его вот это «Кать» прозвучало настолько непривычно и нежно, что по коже рук пробежал табун мурашек. Не Кошкина, не Екатерина Андреевна и даже не просто Катя.
«Это ничего не меняет».
Катя сжала кулаки и отвернулась, вглядываясь в морскую даль, где виднелись огни теплоходов и рыбацких судов.
Петя подошел ближе, но она не хотела смотреть в его сторону.
– Ожидала увидеть кого-то другого? Так обрадовалась…
Она продолжала игнорировать парня и будто приросла к лодке. Посидев в одиночестве и поразмыслив, решила, что гнев – не самое лучшее чувство и к тому же очень губительное. А вот безразличие… Оно ранит посильнее ножа. И Аверин достоин именно его. Однако никакое самоубеждение, что ей все равно, не могло усмирить вихрь эмоций внутри.
– Отвали, Аверин. Зачем пришел? Тебя никто не звал!
Луна, которая отчетливо видела напряжение и смятение Кати, поспешила скрыться за темно-серым облаком, чтобы не быть свидетелем неприятного разговора.
– Знаю.
– Ну так и уходи отсюда!
Она мельком посмотрела на него и заметила, что на плече у Пети какая-то объемная черная сумка. Откуда она взялась и для чего он сюда ее притащил? Или же он и на День факультета приволокся не налегке?
– Не стоит девушке сидеть тут одной в почти полной темноте. Забыла, чем может все кончиться?
– А тебе-то что до того? – огрызнулась Катя. – Тоже мне святой Петр! О, или нет! Петр Рыцарерожденный из дома Авериных, защитник юных девиц и Семи Королевств, – съязвила она.
Петя спокойно, как и всегда, выдержал ее взгляд, не выказывая ни малейшей неприязни или ненависти.
– Поверь, мне есть до этого дело.
– Как ты вообще меня нашел?
– Яна сказала.
«Ах, Янка! А еще подруга, называется!» – мысленно ахнула Катя, сделав в уме пометку: обязательно высказать Чижиковой претензии по этому поводу.
– С чего бы вдруг ей говорить тебе об этом?
– Потому что я сам спросил. Весь вечер ты была в настроении, а как только началась вечеринка, куда-то пропала.
«Кто бы говорил! Сам небось в это время обдумывал план, как опозорить меня, или еще похуже – воплощал его в жизнь!» – подумала Катя, а вслух сказала:
– И что с того?
– Я увидел расстроенную Яну, к которой пристал Круглов. Кажется, он запал на нее. А потом – Гортензиева. Точнее, как тот уходил. И все понял.
– Что ты понял? Что ты понял?! – завелась Катя, подскочила с места, а дамская сумочка, лежащая рядом, полетела на песок.
Петя сделал шаг вперед и наклонился, чтобы поднять ее. Объемная черная сумка сползла с плеча и упала на землю. По ее очертаниям Катя догадалась, что там была теннисная ракетка. Для чего?
