– Спрашивает та, которая поставила условие навсегда бросить теннис, у того, кто согласился на этот спор? – прищурился Петя. – К тому же проигрыш на каком-то мелком соревновании, да еще и в первом круге – капля в море. Ерунда, одним словом, не парься.
Как все смешалось в доме Облонских, так и в голове Кати творилась полная каша. Предательства оказались вовсе не предательствами, рыцарь превратился в тыкву, или, точнее – в лжеца, а еще и признание в симпатии от Пети! Такое долгожданное и одновременно пугающее. Она ведь так и не отреагировала на его слова. А как нужно это делать? Признаться в ответных чувствах? Подождать, пока он снова затронет эту тему? Или притвориться, что забыла, оставить все как есть?
Чтобы не думать об этом, поспешила задать еще один вопрос:
– Как думаешь, после того как я узнала правду, как поступить с Никитой?
– Да черт с ним, – задумчиво выдал Петя. – Пусть он делает, что хочет. И говорит что угодно. Мне на него плевать. И тебе советую забить. Главное, что ты веришь мне, Кать.
И снова это «Кать», от которого кожа тут же покрылась мурашками. Сконфузившись, Катя опустила глаза, увидела на песке свои кеды, потянулась к ним и стала натягивать на голые ноги. Чтобы хоть как-то за этими действиями спрятать смущение.
«Ведешь себя, как влюбленная стыдливая дурочка, – мысленно укорила она себя. – Куда подевалась твоя смелость, дерзость?»
Петя с интересом наблюдал за ней, отчего-то улыбался и что-то обдумывал. Катя буквально слышала, как крутятся невидимые шестеренки у него в голове. А когда она выпрямилась и повернулась к лодке, чтобы взять сумку, то и ойкнуть не успела, как Петя вырос рядом, обхватил ее за талию и привлек к себе.
– Знала бы ты, Кать, как в тот вечер на старом корте хотелось тебя поцеловать.
«А мне-то как! – мелькнуло в голове. – Но ты же был невозмутимый, твердый, как скала!»
– Всем своим безразличным видом ты постоянно доказывал обратное, – прошептала она. – Почему вдруг я должна поверить в твои чувства?
– Это все «Укрощение строптивой», – улыбнулся он. – Строптивой кошки. Забыла, Катарина, что меня и назвали в честь Петруччо?
Петя слегка наклонил голову и скользнул губами по ее уху, обдав горячим дыханием. Отчего-то они были холодными, и проклятый дьявол снова зашептал на ухо: «Поцелуй, ну поцелуй уже…»
Петя склонился еще ближе к лицу Кати, и ей стало совершенно понятно, что он хочет поцеловать ее. Прямо сейчас. Здесь. Наблюдавшая за ними луна, видимо, тоже смутилась и тут же поспешила скрыться за серой тучей.
Катя опустила плечи и прикрыла глаза, словно сдаваясь.
«Деньги», – пронеслось в голове, и она резко отпрянула от Пети, безуспешно попыталась высвободиться из его крепких объятий.
– Деньги! Гортензиев предложил тебе их. Взамен ты должен был отстать от меня! – Она помедлила и тихо добавила: – По крайней мере, он так утверждал.
– Тварь он, вот кто, – резко сказал Петя, и в его глазах сверкнули искры. – Это правда. Он предложил мне деньги. И я их взял.
Сказка снова начала рушиться на глазах.
– Взял?..
Катя почувствовала, как подбородок начал дрожать, и поспешила запрокинуть голову вверх, чтобы, не дай бог, хоть одна слезинка не решила сейчас скатиться на щеку.
Петя обхватил ее лицо руками и прижался лбом ко лбу.
– Это не то, о чем ты подумала. Никита не догадывался, что я играю по своим правилам, думал, что у него все схвачено, – шептал он успокаивающе. – И решил, что если предложит мне деньги, то потом сможет этим козырнуть при разговоре с тобой. А потом – твоя ненависть ко мне, я разбит, а Гортензиев счастлив. Я вообще не понимаю, как этот идиот мог подумать, что я клюну на такое. Это же так бредово! Но я подыграл.
– Но ты взял, взял деньги!
Петя отпустил Катино лицо и схватил с земли свою объемную черную сумку. Резким движением расстегнул молнию и вынул оттуда ракетку. Она была очень красивой: черная, с золотистыми тоненькими полосками, вьющимися, как змейка, белой ручкой и ярко-желтыми струнами.
Петя протянул ее непонимающей Кате:
– На эти деньги я купил тебе подарок. Ну, а чего добру пропадать, раз он сам добровольно их пихал в руки? Пусть уж на пользу пойдут. Ты же видела, какой ушатанный инвентарь у Борисовича. А у каждого теннисиста должна быть своя, особенная ракетка.
Катя молча смотрела то на Петю, то на ракетку и в конце концов приняла подарок.
– Нравится?
– Она… Красивая. Спасибо. – Катя провела пальцами по натянутым струнам, коснулась рукоятки. – Ой, а что тут написано?
Присмотревшись, увидела, что на белом золотистыми красивыми буквами выгравировано – Аэлита.
– Ты запомнил такую мелочь? – приятно удивилась Катя.
– Это вовсе не мелочь, – совершенно серьезно ответил Петя. – Это ты. Космическая девушка. Непокорная, с характером, но вместе с тем хрупкая и нежная.
– Хочешь сказать, что это была любовь с первого взгляда? – попыталась как можно более беспечно спросить Катя, но при этом напряглась.
