Говорю об искусстве Господин … Шпильман мне сказал случайно, что 2 картины Эдика показаны на выставке, по-моему в городском музее Soest (недалеко отсюда). Мало значит, но лучше чем ничего. Его позиция как директора плохая, как я раньше писал, в этом году у него нет денег. Культурные лица Бохума не интересуются искусством востока. И он так же не знает, будет ли дальше директором музея или нет. Он мне сказал, что также сейчас нет возможности напечать ксерокс бесплатно – это было бы важнее для каталога Ильи и Анатолия. Городские музеи хотят сделать архив восточного искусства только потом, когда уже новое здание открывается – следующей весной. Я сам, конечно, могу сделать маленький тираж приблизительно 10–20 экземпляров и послать куда нужно, например на выставку конгресса как документ. Я также кончил книжку адаптированных иллюстраций Ильи и посылаю быстрее. Надеюсь найти издательство. Важно, как мне сказали, что такое издание хорошо и поэтому стоит ждать немножко для большего тиража. А нужно, чтоб все материалы в порядке, чтобы все возможности я мог использовать.
Говорить о деньгах (средств сатаны), лучше отдать для искусства, чем отдать на капиталистический банк, купить акции. Сейчас у меня – до августа много денег, я легче получил эту государственную помощь, чем я думал (и больше). Для меня почти ничего не нужно. Жду, чтобы мне дали визу в сентябре.
Я пишу маленькое письмо к Вальтеру, но еще не ясно зачем, потому что я только могу сказать, что выставка должен быть в начале 83 года в Билефельде. Но может быть, нужно констатировать быстрее.
Я перевожу статью Ракитина с удовольствием для каталога. Извините, что я написал Чаадаев вместо Тютчева, изменю, конечно. Спасибо Володе за фотографии, я возьму для Бегемота. Спасибо Евгению, магистру философии и любви, и Боре за письма о жизни в лесу.
Целую вас.
3
Для Эдика и Гали напоминание от вашего друга Мартина.
Жил … был Солнце.
Жил … был Большой Э. и маленькая Г.
Куда ты идешь? – спрашивала Г.
На солнце. – отвечал Э.
И так ушли Иосиф и Мария, чтобы у них было бы ценность.
Они встретились с ослом.
Куда вы идете?
На солнце.
Я с вами!
Потом они встретились с собакой.
Куда вы идете?
На солнце!
Я с вами!
Потом они встретились с кошкой.
Куда вы идете?
На солнце!
Я с вами!
Потом они встретились с петухом.
Куда вы идете?
На солнце!
Я с вами!
Долго они шли через мир. Они были во всех странах. Потом они пришли в К. Потом они пришли в конце мира.
Куда вы идете?
На солнце!
Я пойду!
И так они пришли все: большой Э., маленькая Г., осел, собака, мишка, петух и К. на солнце.
А солнце поет:
Абулио абулуай
Уоуай
Алабул алабул
Мнсфт
Елсамен бландриди
Наямама нама
Бохум–Москва
1
Дорогая Галюшка, дорогой Эдик.
Спасибо вам за два письма, отосланные верным нашим приятелем перед Рождеством и в начале Нового года. К сожалению, только сегодня – три недели после трусливого захвата П. милитаристами (последней надежды нео-сталинской бюрократической хазы!) я могу реагировать (мы были срочно заняты призывами, резолюциями… манифестами… и наши ученые-мещане наконец чуть-чуть проснулись!).
Наши дураки (социалдемократы и т.д.) до сих пор не понимали, что удар постсоветской бюрократии направлялся и против нас (или лучше говоря: представляет собой последнее оружие окостенелой сталинской бюрократии, этакая сволочь…). И наш трусливый Шмидт ползал на карачках вокруг кремлевского горца, который послал приказы по Польше: «Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз». И наши польские собраты снова идут в подполье… и кровь демократии проливается…
О глиняная жизнь! О умиранье века!
Вот предпоследний привет Мартина, он же делал вид, как будто Польша лежит в Африке: «Дорогие друзья, может быть, я приеду в Москву в феврале. Я думаю всегда о вас. Целую вас. Ваш Мартин».
Крепко обнимаю вас, я тоскую по кухне в Москве.
Сердечно, Вольфганг.
М. привезет вещи для Жени и Володи.
Есть ли какие-то статьи из Петрограда?
2
Дорогая Галюшка, дорогой Эдик, сердечный привет из Праги, где я побываю несколько дней службы, т.е. «изучаю» подземный партийный климат в поисках… Пражские художники (Пивоваров, Кафка) передают тебе привет. Сердечно обнимаю всех добрых людей в Москве.
Москва–Погорелка, начало 80-х гг.
1
Дорогие Галочка и Эдик!
Все у нас, Слава Богу. С Леной благополучно закончилось, и теперь мы поедем, наверное, 8 августа куда-нибудь в сторону Белоруссии или Прибалтики дней на 20, на машине все вместе. Видимо, с нами поедет и Боря Лисицкий с семьей.
