Тебе все передают привет, и матушка моя тоже. Она воюет со мной и замалчивает всякую информацию в стремлении удержать меня возле себя в квартире. А моя жизнь пока еще в работе, да и на эту жизнь ведь надо пахать, зарабатывать. Платят ведь гроши. Она этого не понимает и скрывает от меня даже деловые звонки. Дорого ли обойдется телефонный автоответчик? Вот о чем, не стесняясь, я хотел бы тебя попросить. Купи, если сможешь для меня, но не надрывайся.
Целую тебя и Галю. Напишу подробнее в ближайшее время.
Париж–Брюссель, 1992
Мой дорогой Штейнберг,
В Новый год, согласно обычаю, высказываются желания всего доброго. Друзья близко или далеко. Хотя с опозданием, шлю вам свои: счастливого 1992 года, не слишком озабоченного всем, что нам морочит голову и на Востоке и на Западе.
Храню в памяти прекрасный концертный вечер в прошлом году с Володей и Риммой. Надеюсь, что нам будет дано пережить его равно вместе.
Время от времени мы, я и моя жена, встречаем ваши работы на выставках. В Амстердаме они были, вне всякого сомнения, лучшие из всего показанного.
С желанием встретить вас в Москве, в Париже или в Брюсселе.
P.S. С Жанин и Мишель все хорошо. Они все еще в Тель-Авиве. Когда мы встречаемся, мы говорим о… Вас!
Вена–Париж
1
Дорогие друзья.
Гунди поедет в Москву и будет рассказывать вам о нашей жизни в Вене. Очень часто мы думаем о Вас, наших беседах, квартире на улице Пушкина, о мастерской. Поклонники искусства Эдика, мы очень часто смотрим на прекрасные картины, которые живут среди нас в качестве собеседников и друзей.
Желаю Вам всего хорошего.
2
Дорогие друзья.
Мы каждый день живем с Вами – везде у нас «висит» Эдик. Было хорошо быть с Вами в Париже. Надеюсь, что Вы будете здоровы в следующем году. Что касается нас – все в порядке. Надо сделать планы видеть друг друга в Париже, в Вене или в Германии.
С Рождеством Христовым и Новым годом,
3
Дорогие друзья, спасибо за приглашение на 23 марта. К сожалению, мы не сможем быть с Вами, но планируем путешествие во Францию в июле. Вы еще будете?
Желаем большого успеха и прежде всего крепкого здоровья.
4
Дорогие друзья.
Нет таких друзей, о которых я так часто думаю, как о вас. Это не только из-за картин, которые везде вокруг у нас в доме, также из-за поэзии Бродского, с которым Вы нас познакомили (сопровождающей… стрелу Э.Ш.): древко новое…
У нас все просто. Работаем мы в МИДе (опять) с чеченцами (из которых многие беженцы у нас), а дочка в университете.
Когда мы увидимся? Есть возможность одной поездки в Вену? Надо обязательно встретиться в следующем году. С Новым годом!
5
Привет из Вены, милые друзья!
Как вы живете? Ваш телефон не отвечает, и мы не знаем, как связаться с Вами. У нас все нормально. Мы надеемся – так же у Вас.
Наилучшие пожелания.
6
Cher Edik.
Галя только что позвонила, и мы знаем, что Вы снова в Париже, но что ты, к сожалению, в госпитале. Гунди и я крепко думаем о тебе – с наилучшими пожеланиями и сердечными молитвами. У меня также была авария (операция на сердце) – все хорошо получилось – надежда для тебя. Всего хорошего так же для Гали. Вальтер.
Иерусалим–Париж, 1994
Дорогие Галя и Эдик.
Надеюсь, что вы здоровы и Эдик хорошо работает. Перед отъездом в Израиль я вам звонил два раза, но ответа не было, хотел пообщаться и рассказать о встрече с Мариной Бессоновой.
Прежде всего я вас сердечно благодарю за ваше содействие познакомиться с Мариной Бессоновой. Она произвела на меня очень хорошее впечатление, как человек, и какой у нее глаз. Выбрала она у меня 6 полотен. Я вам их покажу, когда вернусь в Париж. Я успел сфотографировать и сделать слайды 5 × 5 см, и мы их проявили срочно в лаборатории не далеко от вас, и успели их передать ей. Мы здесь останемся до 29-ого декабря. Хотели вернуться раньше, но дочь уговорила остаться до 29-ого декабря. Я еще не совсем успел здесь очухаться. Все меняется так быстро. В Иерусалимском музее идет грандиозная выставка 180-ти работ Писсаро. Также идет большая, хорошо оформленная, выставка печатной графики израильских художников. Я не знал и вдруг обнаружил хорошо обрамленных 5 моих гравюр 1970-го года и попал в солидный каталог.
Есть у меня здесь и друзья и враги. Ведь это нормально. Я со многими не нахожу языка. Люди стали шероховатыми. Все время здесь террор, и люди нервны.
