«У нас одна цель: сохранить основные каноны русского классического танца, – писали ей организаторы Федерации. – Просим Вас, как легенду Русского императорского балета, взять шефство над нашей Федерацией. Изыщите возможность приехать в Лондон на неделю в мае тысяча девятьсот пятьдесят первого года и принять участие в первом общем заседании всех членов, а также дать несколько показательных уроков и присутствовать на выпускных экзаменах Школы русского балета, чтобы вручить выпускникам дипломы за своей подписью».
Конечно, Матильда приехала. Как всегда, не одна, а в сопровождении Андрея.
– Мадам, как вам удается так хорошо выглядеть? – осаждали её репортеры. – Какой диеты вы придерживаетесь?
– Ах, какая у вас маленькая ножка, мадам! – удивлялись другие. – Какой размер обуви вы носите?
– Ведь вы выступали с «Русским балетом» в Лондоне, мадам. Что вы можете рассказать об этом нашим читателям?
Днем в её номере гостиницы, расположенной напротив Кенсингтонского дворца, появилась совсем молоденькая журналистка, принять которую попросил Арнольд Гаскелл.
– Сделай мне такое одолжение, – сказал он. – Она дочь одного моего хорошего знакомого. Долго мучить не будет. Ей заказана статья о твоей балетной студии. Ведь ты выпустила столько знаменитых балерин!
Матильда не могла ему отказать. Арнольд был старинным другом, видным знатоком балета и прекрасным писателем.
Девушка была действительно ещё очень молода, но было видно, что в искусстве балета разбиралась хорошо. И вот когда Матильда решила, что уже полностью удовлетворила её любопытство, та неожиданно спросила:
– Меня очень мучает один вопрос, но не знаю, удобно ли мне его вам задать.
– Задавайте! – улыбнулась балерина. – Если он будет для меня неудобным, то я на него и не отвечу.
– Я знаю, что вы великая княгиня Романова-Красинская, – смущаясь, сказала журналистка. – А почему Красинская? Ведь вы же Кшесинская?
– Ну, во-первых, не Романова, а Романовская. Такую фамилию определил мне Глава Дома Романовых. А вот со второй фамилией всё намного сложнее. Дело в том, что, по семейному преданию, настоящая фамилия моего отца – Красинский, – с готовностью ответила Матильда. – Он из древнего польского рода графа Красинского. Но это очень длинная история.
– Но хотя бы в двух словах, – заинтересовалась журналистка и приготовилась записывать.
– А в двух словах всё это похоже на сказку о добром и злом брате. Когда старший брат, который стоял во главе графства, умер, оставив наследником своего маленького сынишку, младший брат решил сам завладеть землями графства, убив малыша. Но мальчика спас гувернер. Он бежал с ним во Францию и там дал ему свою фамилию Кшесинский, чтобы запутать следы, если всё-таки коварный дядя продолжит поиски своего племянника. Когда мальчик вырос, он вернулся в Варшаву. А так как документов на то, что он граф Красинский, у него не было, то с него и пошёл род Кшесинских. Это был мой прадед. Но мне удалось всё-таки вернуть свою родовую фамилию и графский титул сначала сыну, а потом и себе.
– Кто вам его вернул? – спросила девушка, с большим интересом слушая рассказ княгини.
– Сыну звание потомственного дворянина даровал наш император Николай II, а я получила его уже перед свадьбой с великим князем Андреем от Главы Дома Романовых в эмиграции великого князя Кирилла. А после свадьбы он же даровал нам с Вовой уже и титул великих князей Романовских-Красинских. Теперь вам понятно, откуда взялась эта фамилия?
– Теперь понятно. Как же это всё интересно!
– Да. В моей жизни было много интересного.
Матильда в своё время придумала это семейное предание, чтобы записать Володю в книгу Гербовника Польского Дворянства. Таким образом, в возрасте десяти лет незаконный сын балерины получил паспорт, и в нем было записано: граф, потомственный дворянин Красинский.
Спасибо Ники! Он опять выполнил тогда её просьбу, закрыв глаза на то, что никаких подтверждений этому «семейному преданию» не было!
Самой приятной встречей в Англии для Матильды была встреча с Карсавиной. Тамара подарила ей букет сирени, который напомнил Кшесинской Россию и сад в Стрельне, так что она еле сдержалась, чтобы не разрыдаться, и весь вечер две великие балерины предавались воспоминаниям о Мариинском театре, о Нижинском, о спектаклях Фокина и, конечно, о Дягилеве.
Оказанный Матильде прием в Лондоне был невероятным по своему размаху. Она и не предполагала, что её так любят и почитают в Англии. В конце мая Матильда с Андреем вернулись в Париж.