– Уже многих отпустили?
– Только со вчерашнего дня стали отпускать. Пока несколько человек.
– А почему Володю ещё держат там?
– Точно не знаю, мадам. По-моему, их заинтересовала его фамилия Романов и то, что он принадлежит к русскому царскому роду. Извините, мадам. Мне пора, – сказал мужчина и повесил трубку.
На следующий же день на машине одного из знакомых Матильда с Андреем отправились в Компьен. В комендатуре любезно приняли посылку с вещами, сигаретами и продуктами, обещав передать её утром следующего дня. Вскоре и другие родители и жены узников узнали, в каком лагере находятся заключенные, и, когда великие князья Романовы снова поехали к сыну, в комендатуре была уже очередь для сдачи посылок.
Шли месяцы. Многих уже отпустили, а Владимира продолжали держать в лагере. И никто не мог сказать почему.
Матильда всё же решила добиться приема у начальника гестапо.
Он принял её в своем кабинете.
– Проходите, мадам, – поднялся из-за стола навстречу ей полноватый человек в черной форме генерала гестапо. – Рад познакомиться. Много слышал, но никогда, к сожалению, не видел на сцене.
– Жаль, – как можно приветливее ответила Матильда. – Думаю, вы много потеряли.
– Уверен. Но я никогда не интересовался балетом. Мне передали, что вы хотите переговорить со мной по сугубо личному делу?
– Да. Видите ли, мой сын был арестован только потому, что он русский, и содержится сейчас в Компьене. Прошло уже три месяца. Многие узники вернулись домой, а Володю по каким-то непонятным для нас с мужем причинам продолжают держать в лагере. Уверяю вас, Володя лояльный человек и к тому же довольно болезненный. У него, как и у его отца, не очень здоровые лёгкие. Он легко простужается, а уже скоро зима!
– Я понимаю вашу озабоченность, – улыбнулся ей шеф гестапо. – Я попробую что-нибудь узнать. Присаживайтесь.
Генерал вернулся на своё место и, подняв трубку, стал с кем-то говорить по телефону на немецком языке.
Матильда присела на краешек стула и огляделась. На стене за спиной генерала в большой золоченой раме висел портрет фюрера. Справа от стола находился книжный шкаф со стеклянными дверцами, и были хорошо видны многочисленные папки, на торцах которых было что-то написано по-немецки. Слева стоял кожаный диван. Больше никакой мебели в комнате не было.
«Скромно, – подумала Матильда. – Как будто знает, что будет находиться здесь недолго».
– Ваш сын содержится в лагере, как мне сказали, в хороших условиях, – сообщил шеф полиции, положив трубку на рычаг. – Поведением его тоже довольны. Думаю, что до наступления зимы его отпустят.
– Мы можем надеяться? – обрадовалась Матильда.
– Конечно.
Шеф гестапо лукавил. Он хорошо знал заранее, зачем просится к нему на прием балерина, и прекрасно знал, где и почему так долго содержится её сын, а свой звонок по телефону он просто сымитировал. Ему никому не надо было звонить.
Ещё в начале июля ему доложили, что среди арестованных русских есть великий князь Владимир Романов. Он, в свою очередь, немедленно сообщил об этом в Берлин, откуда пришло указание содержать лицо царского рода в лагере, пока руководство не определит, как лучше его использовать, да и вообще, можно ли будет этим обстоятельством как-то воспользоваться. Там что-то придумали, и в настоящее время из Берлина приехал работник разведывательного управления. Он вёл переговоры с молодым великим князем. Вот только начальник гестапо не знал о чем.
– У вас всё, мадам? – спросил он.
– Если можно, ещё одна просьба, – осторожно сказала Матильда. – Могу ли я просить вас дать разрешение на свидание с сыном?
– Почему же нет! – воскликнул «добрый» шеф гестапо. – Конечно.
– Когда?
– Да хоть завтра!
На следующий же день Матильда с Андреем отправились в Компьен. Увидев сына, она бросилась его целовать.
– Ну, дай же на тебя посмотреть! Ты немного похудел, но в общем выглядишь совсем неплохо, правда, Андрюша?
– Правда, – ответил князь. – Как ты тут, мой мальчик? Как с тобой обращаются?
– Нормально, отец. Живем в казармах. Днём гуляем. Даже играем в баскетбол.
– А как вас кормят? – спросила Матильда, доставая из сумки пирожки с мясом.
– Нормально, мама. Да ещё и ваши постоянные посылки с едой. Ведь ты же сама только что заметила, что я мало похудел.
– Я была у начальника гестапо, и он заверил меня, что тебя скоро выпустят, – сообщила Матильда сыну радостную новость.
– Будем надеяться, – слегка улыбнулся Володя, и отец заметил, что он не очень-то верит в то, что сейчас услышал от матери.