Канун Рождества в семье всегда праздновали по старинному католическому обычаю. Есть нельзя было до шести вечера, а уже во время ужина, который был центральным событием этого дня, все собирались за столом. Феликс был главным кулинаром на этом празднике и уху по-польски со сметаной готовил сам. Рецепт этой ухи был его поварским секретом, и Степаниде в это время нельзя было даже близко подходить к кастрюле. В числе других обязательных блюд был судак по-польски, жареная рыба и вторая уха, уже по-русски. Кроме рыбы на стол подавалось ещё и тринадцать постных блюд, каждое из которых имело своё символическое значение.
Кроме членов семьи в Рождественский сочельник приглашались только самые близкие. Из года в год это были одни и те же: крёстный Леонид Генрихович Строкач, который тоже поляк и католик, а также друг отца бас Иван Пирогов. Иван Семёнович всегда встречал Сочельник сначала среди друзей католиков, а через тринадцать дней уже и со своей церковью. Пирогов, как и Строкач, был вдовцом, детей не имел и с удовольствием любой светский или церковный праздник проводил у Кшесинских. В этот год Матильда решила пригласить и свою новую подругу Татьяну Николаеву. Она сама красиво оформила ей приглашение на белоснежной бумаге: в углу нарисовала елочку, украшенную игрушками, а под ней ясли с лежащим в них младенцем. Рядом с рисунками она написала разноцветными чернилами адрес, по которому Татьяну будут ждать к шести вечера.
– Папин друг тоже православной веры, но всегда бывает с нами в этот день, – сказала Матильда подруге.
Вся Европа вместе с Папой Римским уже давно перешла на григорианский календарь, а Российская империя и православная церковь всё ещё оставались на летоисчислении юлианского календаря. Это вносило некоторые неудобства, но никаких изменений в этом направлении пока не предвиделось. Православная церковь категорически не желала переходить на европейский календарь.
– Мне очень трудно это понять, – сетовала Матильда, передавая Татьяне приглашение. – Может, когда-нибудь Россия всё же перейдет на григорианский календарь? Как ты думаешь?
– Не знаю. Наша церковь считает, что юлианский календарь более правильный, но я, как и ты, тоже в этом ничего не понимаю, – улыбнулась Татьяна. – Уж больно мудреная эта наука астрономия.
Подготовку к походу в гости Татьяна начала с того, что поехала в модный салон мадам Трюфо и купила себе платье из светло-серого кашемира, отделанного голубым кружевом. Оно ей очень шло, и когда в день праздника она его надела, у неё сразу поднялось настроение. В парикмахерской ей уложили волосы локонами, подхватив сзади гребнем из слоновой кости, и, появившись во всей своей красе вечером в доме Кшесинских, девушка сразу произвела впечатление на крёстного.
– Твоя подруга внешне очень похожа на его жену Эльзу, царствие ей небесное, – шепнула Матильде мама.
Когда ближе к ночи все переместились из столовой в гостиную, зажгли ёлку и положили под неё подарки, Пирогов запел: «Ночь свята, ночь тиха, в небе свет, красота. Ночь свята, ночь тиха, люди славят Христа…» Его пение дружно подхватили и, взявшись за руки, медленно повели хоровод вокруг нарядной яркой красавицы. Строкач держал за ладошку Татьяну, и по его довольному виду было понятно, что она ему нравится. Но вот рождественская песенка закончилась, и все бросились разбирать подарки.
– А ты чего стоишь? – крикнула Татьяне Матильда. – Ищи! Тебе тоже обязательно что-то есть.
Среди всяческих пакетов с надписями девушка обнаружила для себя целых два.
В одном из них были нежнейшие кружева, а в другом – изящная вечерняя сумочка, расшитая золотистым бисером. Это было так красиво, а получать подарки, тем более неожиданные, оказалось так приятно! Девушка впервые ощутила, что такое семейный праздник. Ей стало неловко, что она сама никому ничего не принесла. «Обязательно буду устраивать у себя такие же семейные праздники, когда выйду замуж», – подумала она.
Зима тысяча восемьсот девяносто первого года выдалась снежной и не очень холодной. Почти каждый день ярко светило солнце, и хотя оно не согревало землю, но зато поднимало настроение. Часто в выходные дни Матильда вместе с Юляшей ходила на каток в сад Эрмитаж, а по будням занималась танцем, упорно совершенствуя своё мастерство. Ведь она должна быть самой лучшей!
Как-то возвращаясь домой пешком после занятий с Иогансоном, Матильда зашла в книжный магазин.
– Поступили какие-нибудь новые романы из Парижа? – спросила она.
Мать любила французские романы, и Маля хотела сделать ей подарок.
– Два дня назад получили упаковку с новым романом Эмиля Золя, – протянул ей книгу молодой человек. – Ещё не переведен.
– Нам и не нужен перевод. Вот только ни мама, ни я не любим Золя. Ужасно скучный, – ответила Матильда и тут вдруг увидела на стене небольшую гравюру с изображением наследника.
– А эта гравюра продается? – обрадовалась она.
– Да, – любезно ответил молодой человек. – Желаете приобрести?
Через пять минут Матильда уже выходила из магазина с изящной упаковкой в руке.