– Подожди меня в гримерной. Я сейчас.
Гримуборная, где располагалась Матильда, вмещала в себя пятнадцать танцовщиц. Но девушка была уверена, что уже на следующий год её обязательно выведут из разряда кордебалета и тогда переведут в более комфортную комнату на четырех или даже трех актрис. Во всяком случае она всё сделает, чтобы так было!
– Ты просто повидаться или что-то важное? – спросила Матильда, вернувшись из туалетной комнаты и устроившись на стуле около гримировального столика, подняв вытянутые ноги на столешницу. Она всегда отдыхала так минут десять, плотно укутавшись в свой халат из толстой байки, чтобы остыть и расслабить мышцы, перед тем как начать одеваться.
– Ты помнишь моего гусара Волкова? – интригующе спросила Татьяна тихо, чтобы их разговор не могли слышать другие находящиеся здесь танцовщицы.
– Конечно.
– Так вот, наследник берет его с собой в путешествие, – гордо заявила она.
– Как же ты без него? – посочувствовала Матильда. – Ведь это почти год.
– Буду ждать, как верная Пенелопа, – улыбнулась Татьяна.
– Ты знаешь, когда они отбывают из Петербурга?
– Двадцать третьего октября. Совсем скоро. Но я должна тебе кое-что передать, – в её голосе зазвучала таинственность. – Наследник просит у тебя фотографию. Вероятно, хочет взять с собой в дорогу. Я тебя поздравляю. Это означает, что ты ему не безразлична!
У Матильды радостно забилось сердце. Значит, вчера она не ошиблась, он приезжал прощаться с ней! В волнении она сбросила ноги со столешницы и прошептала:
– Но у меня нет ни одной фотографии, кроме детских.
– А с выпускного? Там всегда делают портреты.
– Что ты! Я там так ужасно вышла.
– Ну, тогда иди и сфотографируйся. Времени тебе даю четверо суток. В субботу они уже переезжают в Гатчину.
В тот же день Матильда заскочила в фотоателье. Долго приводила свои волосы в порядок перед большим зеркалом. Фотограф, старый еврей, видно занимающийся этой профессией с самого начала её появления, посадил Матильду на стул.
– Деточка, поверните свою очаровательную головку левее. Ещё левее. Стоп. Вот так хорошо. Не шевелитесь. Улыбнитесь. Лицо не напрягайте. Расслабьтесь. Глазки повеселее. Приготовьтесь, сейчас вылетит птичка.
С грохотом ярко озарила всё вокруг фотовспышка.
– Приходите через десять дней.
– Нет-нет. Что вы? – вскрикнула Маля. – Мне нужно срочно!
– Что за срочность такая? – удивился мастер фотографии. – У меня такой услуги нет. Только в порядке очереди.
– Понимаете, мой жених уезжает с полком на сборы, – со слезами на глазах врала Матильда. – Он попросил мой портрет. Пожалуйста! Помогите! От вас зависит моё счастье!
Старик растрогался.
– Ну, хорошо, сделаю. Но мне всё равно нужно три дня.
– Это подойдёт, – обрадовалась Маля.
Через три дня она получила свою фотографию. Слезы выступили на глаза Матильды.
– Но я получилась ужасно!
– Ну, почему же ужасно, – пытался успокоить её фотограф. – Правда, в жизни вы намного лучше. Всё дело в том, что вы не умеете расслаблять мышцы на лице. Вы их напрягаете. Поэтому и улыбка у вас такая неестественная, а взгляд напряженный.
– Вы так долго готовитесь! Как же тут выглядеть естественной? У меня все мышцы лица онемели в ожидании.
– Если я плохо наведу на ваше лицо фокус, вы получитесь смазанной. Вот изобретут такой аппарат, чтобы быстро фокус наводить, тогда другое дело! Давайте попробуем ещё раз.
– Нет. Видно не судьба, – расстроилась Матильда. – Ведь вам нужно три дня, а у меня их уже нет.
– Не понимаю, почему я так плохо выхожу на фотографиях. Не могу я сидеть с застывшим лицом, – говорила Матильда Татьяне. – Пусть Волков передаст ему всё как есть. Скажет, что фотография получилась плохая, и будет лучше, если цесаревич запомнит меня такой, какой видел в последний раз.
– В последний раз он видел тебя на спектакле в образе Красной Шапочки с Серым Волком.
– Представляешь, всякий раз, как наследник захочет меня вспомнить, перед ним будет возникать перепуганная Красная Шапочка, – рассмеялась Матильда.
– А передаст ему это всё, между прочим, Волков! – еле выговаривая слова от душившего её смеха, выпалила Татьяна.
Обе девушки хохотали до слёз!
Из Гатчины наследник вместе с младшим братом Георгием уехал в Афины. Там к ним присоединился греческий принц Георг, и, сев на крейсер «Память Азова», они пустились в плавание. Все газеты в России освещали это путешествие.
Матильда скучала по наследнику, но особо предаваться печали ей было некогда. Почти каждый день у неё были репетиции и очень часто спектакли. А чтобы повысить свою технику, кроме постоянных занятий с Христианом Иогансоном, которые для актрис проходили в большом репетиционном зале училища, Матильда стала брать ещё уроки у маэстро Энрико Чекетти. Ей хотелось освоить и итальянскую школу танца. Ведь мечта позаниматься в Милане у Каролины Беретта пока так и оставалась мечтой.
Осень пролетела быстро. Наступил декабрь. Снег накрыл Петербург. Приближалось католическое Рождество, а вместе с ним и Сочельник, самый любимый праздник Матильды.