– А теперь «Ты – на мой!» – приказал наследник, тыча в грудь сначала Матильде, а потом себе. Перевернувшись, он снова оказался внизу, а Матильда сверху.
– Так зачем ты всё-таки ходила к нашему всесильному балетмейстеру, маленькая пани? – хитро прищурившись, спросил Ники.
– Я хочу танцевать Эсмеральду! – твёрдо сказала Маля, прямо глядя наследнику в небесно-голубые глаза.
– У тебя скоро премьера Авроры.
– После Авроры хочу Эсмеральду!
– А что тебе сказал на это Петипа?
– Он меня спросил: «Ты любить?» – «Да», ответила я, – при этом Матильда наклонилась и горячо поцеловала Ники. – Он спросил: «Ты страдать?» – «Разумеется, нет», ответила я. Дальше он на своей тарабарщине высказал то, что в переводе означает: «Чтобы станцевать Эсмеральду, надо познать страдания». Зачем мне страдать, когда у нас с тобой всё так хорошо! Я и без этого знаю, как передать чувства этой девушки! Ведь я столько раз смотрела в этой роли Дзукки! Я смогу. Вот увидишь, я смогу не хуже неё!
– Ты сможешь всё, моя пани, а пока иди «мой – на твой», – ласково сказал наследник и, перевернув её на спину, стал нежно целовать сначала её грудь, потом, проведя губами по животу, спустился ниже… Вскоре Матильда застонала от наслаждения, и все мысли о Петипа и Эсмеральде тут же выскочили из её головы.
За кулисами о Матильде сплетничали не переставая. С самого начала зимнего сезона она стала центральной фигурой для пересудов, а уж когда перед Рождеством ей присвоили ещё и звание балерины, возмущению товарок по сцене не было предела.
– Эта Кшесинская всего третий сезон в театре, а карьера уже взлетела так, как ещё ни у кого не было, – говорили о ней в одной из гримуборных.
– Да уж! Я вообще никогда не слышала, что на третий сезон присваивали кому-нибудь звание балерины.
– Если бы в твоих любовниках числилась почти вся мужская половина Романовых, твоя карьера была бы не хуже.
– А я думала, что у неё роман только с наследником.
– Даже если это и так, тебе что, мало?
И в других актёрских комнатах ей перемывали косточки, кто во что горазд.
– В её доме бывают почти все Романовы, я знаю точно. Вьются над ней, как мухи над медом. Что, думаешь, просто так, что ли? Уверена, она успевает удовлетворять их всех!
– А как же они её делят между собой?
– У них, наверно, свой график, – хохотали они над своей пошлой шуткой.
Особенно старались танцовщицы кордебалета:
– Она поменяла всю мебель в гримуборной, которую заняла после Брианца. Интересно, кто это всё оплачивает?
– Смешной вопрос!
– Но, если честно, танцует она великолепно. Обратите внимание на её пируэты, – попыталась вставить слово в защиту Матильды одна из девушек.
– Представляю, какие пируэты она вытворяет с наследником!
– И с другими великими князьями!
– Они – её кордебалет, а она у них – прима! – смеялись, изощряясь в своём злом остроумии, актрисы.
А между тем семнадцатого января Матильда станцевала принцессу Аврору и опять имела большой успех у публики. Всю сцену завалили цветами, занавес поднимали и опускали много раз.
– У этой Кшесинской, – сказал один из балетоманов другому, – удивительная особенность. Как только она появляется на сцене, сразу приковывает к себе внимание.
– Согласен. От неё исходит какая-то неведомая сила. Все взгляды в зале сразу обращаются только на неё. Потрясающая балерина!
После спектакля в гримуборную Мали с поздравлениями и подарками, как всегда, пришло много людей. Среди них были и великие князья, только наследник, который, конечно же, смотрел премьеру своей пани из царской ложи, не имел права появляться у неё за кулисами. Это было возможно только в свободной атмосфере Красносельского театра. Но Матильда знала, что он будет ждать её в их доме на Английском проспекте, и в преддверии этой встречи принимала поздравления от других. Самым главным в этот день был приход в её гримуборную Петра Ильича Чайковского. Он появился внезапно, как всегда элегантно одетый и с букетом белых хризантем в руках.
– Вы великолепны, – сказал он, подойдя к балерине. – Хочу сказать, что вы украсили балет своим очарованьем и высоким мастерством.
– Мне помогала ваша музыка, – с обожанием глядя на композитора, сказала Матильда. – Под неё нельзя плохо танцевать. Она вдохновляет. В ней много чувственности.
Петр Ильич растроганно поцеловал ей руку.
– Вы меня тоже вдохновляете. Я хочу написать для вас балет. Вы стоите этого!
– О большем я и мечтать не могла бы, – благодарно воскликнула Маля, и сердце её радостно забилось от предвкушения такого блестящего подарка.
Никто тогда не знал, что осенью этого же года великий композитор умрет от холеры, так и не осуществив того, что обещал. Балерина была очень расстроена не только тем, что мир потерял гения, но и тем, что он не успел увековечить её имя в своей музыке.
Весной этого же сезона восходящая звезда русского балета Матильда Кшесинская сместила ещё одну итальянку, исполнив за неё сначала роль Сахарной феи в «Щелкунчике», а затем и главную роль в балете «Пахита». И эта итальянская прима вслед за Брианца собрала свой чемоданчик и уехала на родину.