– Он может выжить, – сказал Меллас. – Есть шанс, что сослуживцы подберут его. Они могли слышать выстрелы. – Он подыскивал другие причины. – Это было бы убийство.
Никто ничего не сказал. Джунгли затихли. У Мелласа больше не было иллюзий насчёт их уязвимости. Они были одни, точно так же, как и плачущий у ног чужак был один; их причины находиться здесь, вероятно, не сильно отличались от его причин.
– На восток, сэр? – спросил Ванкувер. – Туда, куда он полз?
Меллас ничего не говорил. Парни нервно переминались.
– Давайте, блядь, уйдём отсюда, – прошептал, наконец, Гамбаччини. – Я замёрз.
Наступила напряжённая тишина. Меллас слышал их дыхание, обонял в темноте запах пота, идущий от их тел. Он чувствовал, что рядом с ним стоит Дэниелс с большой рацией ПРС-25 на спине, слышал, как потрескивает в приёмнике. Меллас потёр лицо – на щеках уже пробилась щетина.
Он понял, что не стоит больше притворяться. Он просто был слишком напуган, чтобы двигаться дальше, в темноту.
– Дэниелс, передай в 'браво', что мы возвращаемся.
– Добро! – прошептал Гамбаччини.
– Я не жалуюсь, – прошептал Дэниелс, – но с чего бы это вдруг?
Опять наступила тишина, Меллас подыскивал ответ. Наконец, он сказал: 'Потому что я больше не хочу здесь торчать'.
***
За весь остаток ночи Меллас не сказал более ничего, только подтвердил Дэниелсу координаты по карте. Когда пришло утро, Меллас думал, что парни буду избегать смотреть ему в глаза. На удивление, все стали наперебой предлагать ему причины, которые он мог бы привести Фитчу в оправдание раннего возвращения. Например, заявить, что кто-нибудь заболел или подвернул лодыжку. Ребята почувствовали себя в безопасности и потому, карабкаясь на Скай-Кэп, предлагали причины одна другой возмутительно сумасбродней и смешнее; воображаемые выгоды от АК-47 и ременной пряжки взлетели до небес.
Меллас не мог присоединиться к общему легкомыслию. Не мог смотреть на Фредриксона. Он понимал, что Фредриксон думает, что он должен был пристрелить раненого парня, да не хватило духу. Он размышлял, был ли Фредриксон прав, а также о том, соврёт ли Фитчу он сам по поводу задания.
На КП он нашёл, что Фитч и Хок, сидя со скрещенными ногами, поедают сухпайки. Достав из кармана подсумок вьетнамца, он взвесил его на руке. 'Прошу извинения за срыв задания, Джим. Не знаю, что тебе и сказать'.
– Скажи, что испугался, – сказал Фитч. – Исповедь хороша для души, мать твою. Я передал в батальон, что ты отправился на боевое задание, уложил гука и не понёс при этом потерь. Успех полный.
– Прекрасно, – Меллас смотрел на подсумок в руке.
– Кроме того, хорошо, что ты рано вернулся, – сказал Фитч. – Завтра мы улетаем на ВБВ. Только что получили приказ.
Меллас смотрел на подсумок и ничего не говорил. Хок, наблюдавший за Мелласом сквозь пар, поднимавшийся от кружки из консервной банки, протянул ему кофе. Меллас коротко улыбнулся и сделал глоток. Рука его дрожала. Ровным голосом Хок сказал: 'Что-то произошло. Хочешь поговорить об этом?'
Меллас ответил не сразу. Потом сказал: 'Кажется, я знаю, где находятся гуки'. – Он достал карту и показал точку; рука его дрожала.
– Откуда ты знаешь, Мэл? – спросил Хок.
– Судя по направлению, в котором он пополз после того, как был подстрелен. – Меллас бросил подсумок перед Фитчем. Потом полез в карман и достал нашивки звания и воинской части солдата. Он посмотрел на них, потом на Фитча с Хоком, которые перестали есть. – Я позволил ему ползти с вываленными кишками. – Он всхлипнул. – Я просто бросил его там. – Из носа потекло. – Простите. Мне так охренительно жаль. – Теперь его руки тряслись вместе со всем телом, и он прижал два кусочка ткани к глазам.
Вибрировала палуба вертолёта; они сидели, привалясь спиной к тонкому металлу, который отделял их от нескольких тысяч футов пустого пространства. Полёт от Скай-Кэпа до военной базы 'Вандегрифт' напоминал волшебство. Покрытые джунглями горы, на пересечение которых уходили недели, проносились внизу под ними за считанные минуты.
