Ванкувер поднялся на колено и швырнул гранату. Дуга ослепительного света взметнулась над тропой, когда они продирались к реке.
Они опять затаились.
– Ты достал его? – прошетал Меллас.
– Не знаю.
Подождали.
На связь вышел Фитч, требуя нарушить радиомолчание. Меллас кратко доложил ситуацию едва слышимым шёпотом. Подождали ещё.
– Мудаков там должно быть ещё больше. Давайте убираться отсюда, лейтенант.
– Господи, Гамбаччини, мне нужны документы.
Мелласу тоже хотелось убежать, но он знал, что надёжная информация выставит его в добром свете. 'Не думаю, что там ещё кто-то есть', – прошептал Меллас. Никто не отозвался, потому что ни к кому особо и не обращались. Это была проблема Мелласа. Остальные поступят так, как прикажут. – 'Пошли его проверим', – наконец, сказал Меллас.
Они поползли вперёд по плесени и гниющим ветвям, устилающим почву джунглей. Когда они достигли тела, Ванкувер тут же потянул к себе АК-47, висевший у солдата на плече. Солдат застонал.
– Блядь, – зашептал Дэниелс. – Он ещё жив.
Меллас отправил Ванкувера и Гамбаччини вверх и вниз по тропе охранять подходы, а сам обшарил карманы раненого. Он проверял содержимое подсумков, подсвечивая себе красным фонариком и стараясь избегать карих глаз солдата, розоватых при красном свете и мечущихся от страха. Солдатик был не старше Дэниелса и Гамбаччини.
Фредриксон разрезал форму паренька и обнаружил три пулевых ранения в живот. На спине зияли выходные отверстия. Осколки гранаты угодили в левую ногу и раздробили берцовую кость.
Фредриксон посмотрел на Мелласа: 'Ему осталось час или два. Если попробуем его пошевелить, то и того меньше. Там на выходе уже видны кишки, и я думаю, что это поджелудочная железа. Анамнез никогда не показывает того, что есть на самом деле, так что трудно сказать'.
Меллас нервно облизал губы. Если б только он смог определить местоположение отряда солдатика. Они б обрушили на него всё небо.
– Мы сейчас отойдём и подождём, куда он двинется, – сказал он.
– Что?
– Сделаем вид, что уходим. Хочу посмотреть, куда он поползёт за помощью.
Меллас сунул подсумок в карман и ножом срезал с паренька наплечные знаки различия. Глаза парня от страха метались вправо и влево, когда Меллас работал над ним ножом. Меллас подумал было срезать пряжку с ремня, но засомневался, стараясь казаться более профессиональным. 'Ладно. Пошли', – шепнул он. И выключил фонарик. Получилось так, словно отключили тепло.
– Вы забыли пряжку, лейтенант, – сказал Дэниелс. – Десять ящиков 'Кока-Колы' в Дананге, как минимум. – Дэниелс нащупал в темноте пряжку и быстро срезал её.
Они отошли примерно на пятьдесят метров, и Меллас уложил их в тесный кружок. Через десять минут тишины послышался стон и вслед за ним очень обыкновенные звуки.
– Чёрт, – зашептал Ванкувер, почти не веря. – Он, мать его, плачет.
Меллас закрыл глаза.
Плач не прекращался и вскоре смешался со словами мольбы на чужом языке. Звуки вонзались в Мелласа стальным прутом. Рыдания то усиливались, то стихали. Мольбы не унимались; дитя, страшась смерти, в слезах умоляло о помощи.
– Господи Исусе, заткнулся бы ты нахрен, – громко прошептал Меллас. Остальные молчали, ожидая приказаний Мелласа. 'Чёрт, – наконец сказал Меллас. – Пошли его поищем'.
Юноше удалось отползти почти на тридцать метров от того места, где его оставили. Меллас засветил фонарик и прикрыл свет ладонью. В рот солдатика набилась грязь и смешалась на зубах с кровавой слюной. Широко открытыми глазами он смотрел на морпехов, сложив губы в немой мольбе.
– Что же, сэр, кажется, его дружки на востоке отсюда, – сказал Фредриксон.
– Угу, – прошептал Меллас.
Наступила неловкая тишина.
– Как думаешь, он будет жить? – спросил Меллас.
– Не имеет большого значения.
– Что так?
– Тигры. А это лёгкий кусок мяса.
– Но ведь он умрёт до того, да?
– Разрази меня гром, если я знаю. Я простой 'эйч-эм-три'.
Вдруг паренёк потерял самообладание, и с его губ сорвался страдальческий крик, за которым последовали приглушённые всхлипывания. Фредриксон перевёл предохранитель на винтовке в боевое положение. 'Это будет не впервой, сэр', – сказал он.
– Не стреляй, – Меллас снял свой предохранитель с боевого режима. Он направил ствол прямо парню в голову. Паренёк смотрел на него и громко плакал, сопли текли из носа. Меллас вернул предохранитель в боевой режим. 'Мы не можем', – прошептал он.
– Лейтенант, сделайте ему одолжение. Он умирает.
– Мы этого не знаем.
– Я, нахрен, это знаю.
– Может, мы могли бы взять его собой.
Фредриксон вздохнул: 'Мы размажем его кишки по всей округе. Даже если он выживет, мы должны будем передать его в руки АРВН, а они убьют его медленней, чем тигры'.
– Мы не знаем этого наверняка, – Меллас тихонько коснулся парня носком ботинка.
Фредриксон наставил ствол в голову раненого.
– Не убивай его, – холодно сказал Меллас. – Это приказ, Фредриксон. – Он попятился от парня. – Он сможет выкарабкаться. Может, его товарищи совсем рядом.
– Если так, – сказал Гамбаччини, – давайте убираться отсюда к чёртовой матери.
– Вы оставите его, лейтенант? – спросил Фредриксон.
