Озадачил меня, братик. Блин, ещё и брат родной называется. Вышло несколько сотрудников аэропорта и охраны, чтобы лично сопроводить нас к нашему самолету. Пассажирский лайнер «Pacific Construction», выкрашенный бело-бежевый перламутр, поразил Луночку до глубины души. Трап. Красная ковровая дорожка. Так летают детки авиостроительного магната, хотя суть не в этом. Борт проводники уже ждали нас и помогли разместиться. Макс пожал руки пилотам. Конечно, Винсент и Люк учили его летать потпольно, естественно. Всё-таки они — асы, нет, лучшие пилоты компании, поэтому папа доверяет нашу перевозку только им. Внутри лайнера так же все роскошно, как и снаружи. Кресла обтянутые светлой кожей в сочетании с тёмным деревом.
— Папа расстарался, — шепчу я Лине, — На этом борту обычно летает только он. Всего таких лайнеров было выпущено около двадцати на годовщину со дня маминой смерти. Салон выполнен в любимых маминых тонах. Папа назвал его «Катрин» или «К-2001».
— Ага, сколько шуму было с его презентацией! Особенно дома, — добавляет Макс, располагаясь в кресле поудобнее, — Наша мачеха скандалище закатила из-за того, что самолёт посвящён маме. Маркетологи компании предполагали, что заказов на этот борт не будет в связи с тем, что его назвали в честь «любовницы» авиастроительного магната, но к концу года было произведено двадцать шесть самолетов. Учитывая стоимость каждого из них, это реально круто! Потому что наш с Полей блог в «Инсте» изменил мнение людей о маме.
— Самое интересное, что этот борт был произведён первым для папы, — плюхаюсь в кресло я и пристегиваю ремень безопасности, — Элен до сих пор шипит на него, потому что максимум, что папа может назвать в честь неё, это покрышку от шасси. Все довольны и счастливы. Кстати, летать на этом борту — это привилегия папы, Макса и меня. Больше никто из семьи Сарториус им не пользуется.
— Потому что он только для избранных, — бросает Макс и кивает Лине на сидение, — Садись скорее, мы взлетаем.
Полет длился как один миг. Как только самолёт взлетел, я попросила принести мне очень много кофе и поесть, ведь практически минувший день прошёл в суматохе, последнем учебном дне и быстрых сборах, что не нашлось времени даже поесть. Макс предпочёл чай и в очередной раз тыкнул мне тем, что кофе очень вреден для здоровья. Я только развела руками. Ничего не знаю. Достаю кейс с наушниками и телефон. Все. Полная готовность пялится в экранчик и смотреть «Гарри Поттера». Лина осторожно уточнила у Макса, может ли она что-то заказать, и тот, засмеявшись, ответил, что борт до верху набит едой.
— Мы называем это «сервис от доброго папочки», — хохочет Макс, когда нам наконец принося еду, — Благодарю.
— Ш-ш-ш, у меня кино, — шикаю на них я и втыкаю в уши наушники, беря в руки вилку, а потом благодарю проводницу, — Спасибо.
Три с половиной часа любимых фильмов. Рай! Но все хорошее быстро заканчивается, и самолёт совершает посадку в аэропорту. Макс и Лина спали в креслах, пока я запивала свои бессонницу и мысли, касающиеся Дэниела, горяченьким капучино, но их разбудила просьба пилотов пристегнуть ремни безопасности в связи с посадкой. Я тяжело вздохнула. Сейчас мне придётся встретиться со своими проблемами лицом к лицу, хотя обнять папу хочется ещё больше. Всё-таки он очень по нас скучает и не скрывает этого, когда расспрашивает обо всем через все соцсети. Не спорю, я тоже соскучилась, хотя услышать ор Элен и жалобы Саманты конкретно на меня не горю желанием. Папа дома, наверное, минуты считает до нашего приезда.
Когда мы сошли с самолета, Европа приветствовала нас легким морозцем, который по сравнению с русской холодрыгой оказался просто детским лепетом. Рассветало. Небо было очень красивым. Голубовато-красным. С прожилочками розово-рыжего. Пусть взлетно-посадочная полоса была очищена от «проделок непогоды» и обработана реагентами, на крыше аэропорта все равно лежал снег, выдавая зиму. Буквально через минуту, пока мы спускались вниз, подъехал чёрный «Бентли», из которого вышел Марк. Он помог Лине и мне спустить и тут же сообщил, что папа ждёт нас дома.
— Элен снова истрепала ему все нервы по поводу вашего прилета, — тяжело вздохнул Марк, открывая перед нами дверь машины, — Он сегодня поздно вернулся домой, поэтому не смог лично встретить вас в аэропорту.
— Понятно, папа элементарно уснул, — усмехаюсь я и сажусь в машину, — Надеюсь, он уже проснулся.
— Пусть выспится, — бросает Макс и плюхается рядом, — Я уже с ног валюсь от усталости, но, да, хочется поздороваться с папой.
