Нас везли ещё около часа до дома. Макс опять спал. Линка восхищалась видами заснеженной Европы, уставившись в окно. Всё-таки мы ехали по лесу в наш знаменитый элитный коттеджный посёлок, если обзывать сие место по-русски. Я думала о Дэнни. Вспоминала, как ехала в машине и тихо рыдала сразу после похорон мамы. Мда, были времена. Ещё большее удивление у Лины вызвали фонари, высоченные заборы и ворота в сосновых лесах. Природа. Красота! Машина въехала на территорию нашего дома через такие же литые ворота, отличавшиеся от всех остальных только почтовым ящиком на столбе и рисунком.
Мы ехали ещё полчаса по дороге, освещённой декоративными фонарями. И! Вот оно. Дом! Я выпрыгнула из машины и побежала вовнутрь. Двери передо мной открыл папа. Он стоял в вязаном тёплом свитере и улыбался сонной улыбкой, распахнув объятия. Я замедлилась, дабы дождаться, когда медведь-брат вылезет из машины. Нас обняли сильные отцовские руки, а меня даже удостоили эдаких телячьих нежностей в виде пары поцелуев в макушку. Я подняла глаза, чтобы встретиться ими с папиными, и увидела усталое, слегка отёкшее у глаз лицо. Он улыбался, да, однако мне не хотелось видеть вымученную улыбку.
— Как полет? — спросил папа быстрее, чем я успела открыть рот, и переключился на Линку, — А вы, должно быть, Линочка? Ричард Сарториус, очень приятно с вами познакомиться.
— Шикарно, пап, — ответил за нас троих Макс и поспешил высказать очередную свою догадку, касающуюся изнеможенного вида нашего отца, — Чтобы не проводить рождественские каникулы с Ведьмой и Злюкой, ты решил загрузить себя работой до потери пульса?
— Макс, в кого ты такой догадливый? Точно, это гены Катрин, — пробурчал папа и отпустил нас, томно вздохнув, — Теперь вы приехали, и я смогу отоспаться как следует. Разве есть ещё способы сбежать от Элен и Саманты? Ладно, на улице холод, все в дом и по постелям.
Прихожая и хол-гостиная с широкой лестницей в мраморе произвели на Линку неизгладимое впечатление. Все блестит. Все роскошно, но одновременно уютно. Когда мы только сюда переехали, дом был еще не готов. Папа жил в маленькой трёхкомнатной квартире в Дании. Он никогда не задерживался где-то очень долго. Понятия не имею, с чем это было связано, но точно не с работой или Элен. Папа много и часто переезжал и таскал нас за собой, как чемодан. Мы не ходили в школу месяца два или два с половиной. Что мы тогда делали? Практиковали английский, смотрели Европу, гуляли по разным городам и все это только с папой. Он присутствовал в нашей жизни 24 часа в сутки, будто ему больше нечем было заняться. Я теперь понимаю, он пытался преодолеть пропасть между нами. Папа сам виноват в том, что эта пропасть появилась. Он привык держать все в себе. Разрыв с мамой, ее смерть сильно ударили по нему. Папа переживал все внутри. Ничем не делился с нами. Наоборот, боялся подойти к своим собственным детям, поговорить с ними, как-то успокоить.
Нас разобщил не мамин уход, а папино предательство. Да, именно так. Ребёнком мне казалось, что он нас предал. Я была слишком мала, чтобы понять папу. Я не могла простить его еще очень долго. Я говорила ужасные вещи ему в глаза. Я раз за разом повторяла, как сильно его ненавижу. Однажды мне в голову взбрело сбежать из дома. Я ушла. Стырила его банковскую карту, нашла свои старые ключи от дома и с рюкзаком пошла на автовокзал. Мне было двенадцать, если что. Купила себе билет на автобус. И почти доехала до России. Меня поймали спустя неделю. Как так? Ну, я была очень осторожна, а до этого около месяца тщательно все планировала и продумывала детали. Это был мой тонкий расчёт. Я даже покупала еду на автозаправках и выходила раньше конечной остановки, чтобы папа дольше мучился. Но меня выследили по денежным переводам с папиной карты. Он был в шоке, когда забирал меня в Минске. Я тогда снова сказала, что ненавижу его. В его глазах что-то разбивалось каждый раз, когда я ему это говорила. Мне нравилось смотреть, как папу грызёт чувство вины. Мне было некомфортно жить в его доме с Элен. В те годы она была особо брезглива и зла особенно ко мне. Она ненавидела меня. Особенно сильно. Меня все ненавидели. В школе, дома. Я не нравилась людям. Их раздражало мое поведение. Со временем я научилась это не замечать. Просто игнорирую по сей день. Это как из горячей воды в ледяную прыгнуть.
