— Ага, правда, ужасно пошлые, — соглашаюсь я, шмыгая носом, — Саманта может обозвать меня по-всякому, за это ей голову откусит папа, но с самого первого дня здесь, как только я слышу что-то плохое о маме, тут же лезу с кулаками. Ничего со мной не поделаешь. Саманта считала, что я не стану её бить и промолчу, а мне все равно. В этот раз с Элен ругаться буду я вместо папы. Хватит ему нас покрывать.
— Решила начать биться всерьёз?! — воскликнула Линка и взяла меня за руку, — Я плохо понимаю по-английски, но обязательно хэлпну.
— Тогда тебе точно понадобиться переводчик, — хохочу я сквозь слезы, — Поехали домой. Скоро расстрел.
Я ехала в тишине, Линка тоже не издала ни малейшего звука. Мы обе думали о своём. В частности я о своей жизни. Нет, не была она адски тяжелой. У Макса и меня было счастливое детство, просто с мамой все так быстро случилось, никто не мог этого предсказать. Мы переехали в Европу. Довольными как слоны мы не стали. Папа не может заменить нам мать. Он хотя бы пытается, говорит, что мы всегда можем прийти к нему за помощью, но Макс на деле может всегда, а я — нет, потому что девчачьи заморочки не понятны мужскому мозгу. У меня так однажды уже было с «красным днем». Я была в ужасе. Мне было так стыдно идти с этим к папе, поэтому пришлось срочно звонить тете Лили за спасением от этого. Она приехала и выдала мне пачку прокладок, пообещав ничего не рассказывать папе. Конечно, тетя сказала. Я это выяснила, когда папа странно и одновременно очень подозрительно на меня поглядывал. Он ждал, когда я скажу ему, но мне на тот момент было слишком стыдно, ведь понятия не имела, что «это» такое, зато потом я начала «этим» успешно прикрываться, чтобы не ходить в школу на физру или не плавать на яхте. Папа тогда говорил: «И когда же ты успела так вырости?». Я пожимала плечами. Естественно, тетя Лили его втихаря консультировала по всем «девчачьим» вопросам. Не у Элен же ему интересоваться! Главное, что он замечал все мои округления и увеличения, но свой первый бюстгальтер я приобретала под чутким руководством тети Лили. В любом случае отправлял нас папа. Вот с этими мыслями я и вела машину. Сколько там на часах? 5:40 утра?! Весело. Весело. Я как раз подъехала к дому. У входа стояла машина Макса. То есть он вернулся раньше? Стоп. Братик ехал со мной. А номера не «Мерса» Макса. Кузов такой же. Кто тут у нас? Перед входом я перекрестилась. Надеюсь, это всего лишь Элен. Бинго! Мачеха в без двадцати Шесть утра орала на моего отца, тыча на фото разукрашенного личика Саманты, пока тот спокойно пил кофе.
— Лин, поднимись к себе, пожалуйста, — шепчу я подруге, кивая на дверь на кухню, за которой гневно верещала Элен, — Не хочу, чтобы эта стерва еще и тебя оскорбляла. Она любит унижать все, что касается нас и нашего окружения.
— Точно? — недоверчивостей спросила Линка, покосившись на дверь.
— Точнее не бывает, — киваю я и решаю проводить до двери в её комнату.
Странно, что папа так спокойно воспринимал верещание Элен. Обычно эта женщина заставляла все жилваки на его шее пульсировать. Она всегда была невыносима из-за ее собственного отношения к окружающим людям, к нам с братом, к папе, будто он — всего лишь зверушка, которой можно манипулировать. Я не согласна с этим. Я не хочу жить и не замечать пренебрежительного отношения моему отцу и к брату. Элен должна это понять, и скажу ей об этом именно я. Если так подумать, то она всегда видела во мне угрозу. Я — единственная родная дочь её мужа. Да, внебрачный ребёнок, но желанный и любимый. Макс — мальчик, поэтому к нему претензий меньше, чем ко мне, ведь ко мне, как к дочке, у папы более трепетное, нежное отношение. Элен об этом знает. Она не дура, чтобы не замечать, что папа прекрасно осознаёт, что Саманта не его ребенок. Не похожа. Совсем. Однажды, когда я собралась с духом, чтобы высказать папе все свои сомнение на ее счёт, он лично мне серьезно-шутя объяснил: «Милая, все дочки похожи на своих пап, а сыновья на мам. Ты — вылитый я в молодости. Макс — сама серьезность весь в маму. Я это в тебе сейчас вижу, а в Саманте очевидно другой мужчина.». Папа всегда четко подмечает подвохи. Это еще одна важнейшая основа бизнеса. Не знаю почему, но наш отец умеет подмечать все нюансы и тонкости. Он играет на своих условиях, заключая договора. Мне еще у него учиться и учиться.
Линку я оставила в своей комнате. Она пообещала, что пойдет купаться и так далее. Вообщем, делать компресс на ноги после шпилек и очищать поры от слоев «штукатурки». Ну, собственно, я пойду вправлять мозги Элен. Кстати, они были настолько заняты руганью, что не заметили, как мы с Линой вошли. Хорошее начало. Они слишком погружены в свой внеочередной скандал. Я вхожу без стука. Смысл? Лично я не вижу. Элен тычет пальцем в моего отца и вопит:
— Это все твоё скверное воспитание и плохая наследственность. Я всегда считала, что нужно отдать ее в интернат для трудных подростков, — она скрещивает руки на груди.
