Я вернулась. Но я стала совсем другим человеком. Мне уже есть восемнадцать, так получилось, что наш день рождения в конце года. Есть только одна проблемка. Полин Сарториус — богатая наследница авиастроительной корпорации, папина принцесса, выпускница престижной частной академии для деток именитых родителей, яркая личность, которая приковывает к себе внимание. Думаю, про Макса можно сказать то же самое. Мы забыли тех себя, которых клялись никогда не забывать. Максик и Поля стёрлись временем и другой жизнью из нашей памяти, поэтому Макс и Полин стоят сейчас перед подъездом элитной московской семиэтажки, чтобы стать чуточку лучше, счастливее и вернуть кусочек прежних себя. Мы исполним мамину мечту и закончим российский одиннадцатый класс, как она всегда мечтала.
Я беру брата за руку. Он открывает дверь домофона ключом. Вахтерша, которая постарела лет на восемь явно, вопит как помешенная и грозиться вызвать полицию, чуть не выронив из рук допотопный кнопочный телефон для пенсионеров. Тётя Нюра не меняется, нет. Характер все такой же вредный и склочный. Пожалуй, управляющая компания держала ее на месте вахтерши, потому что она добросовестно стерегла покой подъезда и не требовала постоянно прибавки к зарплате. Кажется, когда она впервые появилась в подъезде, ей было около сорока шести. Старомодная женщина в очка, с короткой стрижкой, красившая волосы в блонд. Ей откровенно не шло. Я втихую посмеивалась над ней из-за этого дома. Мама ворчала, что нельзя так говорить, а я все равно болтала, когда тятя Нюра останавливала меня и заставляла не носиться по подъезду. Мда, были времена.
— Теть Нюр, а я думала, вы нас на всю оставшуюся жизнь запомните. — с наигранной досадой говорю я.
— Батюшки-светы, Денисовы?! — в изумлении взмахивает руками тётя Нюра, — Макс?! Полинка?! Приехали, что ль. Куда ж вы делись-то, а? Я думала вас отец забрал?
— Мы изъявили желание вернуться на Родину. — ответил Макс и поднял чемодан по штуке для колясок, — Планируем здесь закончить школу и поступить в ВУЗ.
— Где ж вы были-то? — спросила по-простому тётя Нюра. — Тут по квартирам ещё долго ходила опека. Выспрашивала за вас. Потом полиция жильцов опрашивал. Даже из прокуратуры шарились, вот.
— Мы жили в Европе с отцом. — опять взял слово Макс и остановился, разговаривая с вахтершей, пока я пошла вызывать лифт, — Папа хорошо с нами обращался, но нам захотелось домой.
— А опека? Что они тут все ходили-то? — не отставала тётя Нюра, прищурившись, но мой брат не хотел выдавать семейную тайну.
— Кто ж их знает, — подхватываю я и зову брата в лифт. — Ладно, теть Нюр, мы пойдём. Устали очень с дороги. Добрый ночи.
— Да, правда что, — бросил Макс и залез в лифт ко мне. — Доброй ночи.
Мы были счастливы отвязаться от этой подозрительной тетки. Даже если она позвонит в опеку, то нам все равно мы уже совершеннолетние, а папа все уладил, касаемо его родительских прав на нас.
Мы подходим к двери. Знакомая дверь выглядела так же, как в день маминых похорон. Классическая, светлая с резными квадратиками на фасаде. Дом. Макс медленно вставляет ключ в замочную скважину, поворачивает. Замок поскрипывает и с трудом открывается. Надо будет смазать. Мы входим. Воздух затхлый. Здесь никто не жил восемь лет. Но такой родной. Не знаю почему, но пахло мамой. Ароматом её духов. В этот момент Макс посмотрел на меня. Я посмотрела на Макса. Одна и та же мысль мелькнула в наших глазах. Мама все ещё здесь. Она приглядывает за нами незримо. Мы поняли друг друга без слов.
Я закрыла задвижку и, разувшись, прошла вперёд. Спать хотелось безмерно. Через панорамные окна нашего зала виднелась улочка спального района Москвы. Наш дом — элитная застройка. Очень близко до центра города, но всё-таки далековато от шума дорог. Спокойная, хорошая улочка в таком районе — это просто находка. Не знаю, как родители вообще откапали эту квартиру.
Я подошла к маленьким витринам и тумбе, над которой висел телевизор и взяла пыльную рамку с фотографией. Мама будто смотрела нам в глаза и улыбалась. Она была солнечным человеком. Папа часто говорит, что я многим пошла в неё. Наверное, он всегда имел в виду мой прямолинейный, слегка вспыльчивый характер с обязательной долей серьезности и юмора. Макс, например, не такой. Мой брат — спокойный и относительно властный человек с добрым сердцем. Если он любит, заботиться, оберегает и открыто делает это, то на него всегда можно положиться. Макс — опора и поддержка, которая никогда не бросит, но в нем, как и во мне, есть папина харизма и порой излишняя строгость. Мой братишка — вылитый папа. Мы много видели фоток нашего отца в молодости, поэтому я смело могу сказать, что широкоплечий, высокий, хорошо сложенный пепельно-русый с серо-голубыми глазами Максик в папу. Девчонки вешаются на Макса только так, но, увы, он привык полопать все самое лучшее, поэтому выбирает очень тщательно, но по моей вине связался с Вики. Впрочем, я ещё дойду и до неё, не будем отвлекаться.
