– Он стал какой–то другой… – она сделала глоток какао и, поймав непонимающий взгляд подруги, объяснила: – Такое чувство, что перед Сарой выделывается. Раньше все было иначе. А сейчас он как будто все время пытается самоутвердиться… не знаю…
– И что он делает? – спросила Джун, беря у нее стаканчик с какао и тоже делая глоток.
– Ну во-первых, он меня уволил, – напомнила Нина.
– Это я уже слышала, – кивнула Джун.
– Он все время ходит на эти тупые вечеринки, которые устраивает начальство Сары.
– И что с того, что он решил поразвлечься? – пожала плечами Джун.
– Не в этом дело, а в том как он себя ведет… раньше он был заботливым и понимающим, а теперь строит из себя богача, разбрасывается деньгами, водит Сару по ресторанам, покупает ей украшения, пытается показать какой-то авторитет… даже блондин заметил это. А мы редко в чем-то согласны. Ну и… – Нина вздохнула, опустив голову. – Теперь он забывает про меня.
– Так это ревность? – улыбнулась Джун. – Ты ревнуешь мистера Эльсгарда к Саре?
– Может быть, – сказала Нина. – Но не в этом дело. А в том, каким он становится рядом с ней, словно зазвездившийся актер. Раньше я думала, что они любят друг друга, а теперь уже не уверена в этом…
– Может быть, он такой именно потому, что любит мамашу Лэндона? Поэтому и выделывается перед ней?
– Такое чувство, словно она заставляет его добиваться себя. Хотя они ведь итак уже женятся. А он как ее собачка, во всем ей потакает… я не представляю, что будет после свадьбы… мне просто не нравится то, каким он становится рядом с ней.
– Скажи ему об этом, – предложила Джун.
– Сказала бы… – вздохнула Нина. – Но теперь я уже не думаю, что он поймет…
В среду после школы Джун помогла Нине с выбором краски. Придя домой, они наконец-то избавились от ужасного пергидрольного цвета.
Вернувшийся домой Лэндон, увидев это, расстроился. Он не упустил возможности заметить, что пергидрольный цвет был гораздо лучше «этого убожества». Нина проигнорировала Лэндона, решив больше с ним не говорить. Но уже на следующий день ей пришлось отменить бойкот. Джун показала ей страничку Лэндона в инстраграме, где тот запостил фото спящей Нины с обесцвеченными волосами и открытым ртом. На фото была подрисована муха, сидящая на губах Нины.
Лэндон шел по коридору с парнями из команды и смеялся, когда на его пути появилась Нина и врезала ему сумкой.
– Полагаю, ты видела мой инстаграм, Мазарин. Классненько, ага?! – беззастенчиво улыбнулся Лэндон, жуя жвачку, и широко открывая рот.
Парни рассмеялись, обходя их.
– Видела! – воскликнула Нина. – Ты прокрался ко мне в комнату! Опять!
– Ага! – рассмеялся Лэндон. – И если тебе интересно, то ты спишь с открытым ртом и сопишь!
Нина сердито посмотрела на него.
– Не интересно. Удали фотку!
– Ага, щас. – фыркнул Лэндон, проходя мимо, вслед за друзьями из команды. – К тому же… – обернулся он. – Я не могу.
Лэндон развел руками и широко улыбнулся.
– Мама и Пер забрали все гаджеты.
– Ты же ее как-то выложил! – всплеснула руками Нина.
– Магия.
Лэндон выплюнул жвачку и, рассмеявшись, ушел на урок.
Утром в пятницу Нина, подставив стул, копалась в кладовке. Тут было много разного старья: ее старая школьная форма, сдутые мячи, обручи, фотоальбомы, бейсбольная перчатка, и пара старых цифровых камер.
Довольно улыбнувшись, Нина достала одну из камер и, поставив в нее батарейки, включила. Фотоаппарат работал исправно. Нина закрыла кладовку, убрала табуретку и свесилась с перил, глядя, чем занимаются родители. Отец сидел за кухонным столом с газетой, потягивая кофе, а Сара, в теплом халате и тапочках, разговаривала по телефону. Они оба были дома потому, что вечером их ждал званый ужин, устроенный боссами Сары.
Прокравшись по коридору второго этажа, Нина постучала в дверь ванной, где как обычно торчал блондин.
– Занято! – отозвался он.
– Блондин, я тебе кое-что принесла, – сказала Нина, наклонившись к двери.
– Что? – крикнул из душа Лэндон.
– Телефон. Кэрри звонит.
– Че хочет?
– Я не знаю. Но она говорит, что это срочно.
Послышался топот и плеск воды, а затем Лэндон, обернувшись в полотенце, открыл дверь.
– Холодно, – сказал он.
– Держи.
Нина протянула ему телефонную трубку и, держа фотоаппарат возле бедра, сделала несколько снимков.
– Ало? Ало? Там никого нет.
Лэндон в недоумении посмотрел на телефон, а затем на Нину.
– А, наверное, она решила не тратить время на ожидание тебя. – улыбнулась Нина, забирая телефон и уходя вниз.
– Доброе утро, Нинс, – поднял голову Пер, когда Нина вошла на кухню.
– Привет, – ответила та, садясь за стол.
– Будешь завтракать? – спросил Пер.
– Нет. Попью чай, – ответила Нина. – Мне нужно сходить за Джун, а потом в школу.
– М-м… – протянул Пер, возвращаясь к газете.
– До скольки вас не будет? – спросила Нина, глядя на отца.
– Не знаю, – ответил тот. – Это важный прием. Если все пройдет хорошо, мама получит повышение…
– Сара, – поправила его Нина.
– Что? – поднял голову Пер.
– Ты сказал мама. Она Сара.
– А-а… ну, когда мы поженимся, она станет твоей мамой.
– У меня есть мама. Сара станет мачехой.
Пер устало посмотрел на дочь.
