— Вот и я так же. Я использую Красный Лебедь, а не он меня.
— Зачем? — выдавил я. Горло пересохло, и говорить было трудно. — Ради чего все это?
Габер на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями.
— Вы, люди, так мало знаете о Великой Степи, — начал он тихо. — Для вас орки — это просто зеленокожие воины, грубые и прямолинейные. Вы не понимаете нашей культуры, нашей истории…
Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели.
— Великая Степь умирает, — продолжил он с горечью. — Наш народ погибает не от мечей врагов, а от собственной слабости. Верховный Шаман и его приближенные превратились в продажных политиков. Они заключают сделки с вашими торговцами, позволяют строить фабрики магических безделушек на священных землях, меняют древние законы ради прибыли.
В его голосе звучала такая боль, что я невольно почувствовал сочувствие.
— Степь наводнили магические артефакты, которые разрушают нашу культуру. Молодые орки больше не следуют традициям, не уважают старейшин. Они хотят быть как люди — жить в городах, носить модную одежду, пользоваться вашей магией.
Мелисса перестала плакать и теперь смотрела на отца с выражением, в котором смешались недоверие и понимание.
— Я пытался бороться, — продолжал Габер. — Когда-то я был командиром Зеленой Стражи, лучшего боевого подразделения в Степи. Мы защищали границы, охраняли священные места. Но потом… потом мы стали неудобны.
Он горько усмехнулся.
— Знаешь, что сделал Верховный Шаман? Он заключил тайную сделку с вашим Первым Советником. Никольский хотел расширить торговлю с Великой Степью, получить доступ к нашим рудникам. А Шаман хотел власти и золота. Они договорились, и бывшие воины Зеленой Стражи стали помехой.
Габер встал и прошелся по сараю, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине.
— Не буду вдаваться а подробности, но Первый Советник сделал всё, чтобы мой род потерял поддержку и уважение в Великой Степи. И он обязательно за это поплатится.
Мелисса побледнела еще сильнее.
— Почему ты никогда не рассказывал мне? — прошептала она.
— Чтобы ты выросла без ненависти, — просто ответил Габер. — Чтобы ты могла сама выбрать свой путь.
Он снова сел на табуретку.
— Я не политик, — продолжил он. — Я воин. Я привык решать проблемы силой. И когда я потерял все, когда оказался здесь, в человеческих землях, я поклялся, что однажды вернусь и восстановлю справедливость.
— И ради этого ты связался с культом? — я не смог скрыть презрения в голосе.
Габер посмотрел на меня долгим взглядом.
— Да, Лазарев. Потому что у меня не было другого выхода. Потому что для войны нужна сила, а какая сила может сравниться с древней магией? С магией, способной преобразовать человека… или орка.
Я вдруг понял, к чему он клонит.
— Ты хочешь использовать силу Высшего Демона.
— Не просто хочу, — Габер кивнул. — Я должен. Это единственный способ свергнуть продажную верхушку Степи и вернуть мой народ к истинным ценностям.
— Ты с ума сошел! — закричала Мелисса. — Орки никогда не пойдут за тем, кто связался с культистами! Никогда не примут вождя, принявшего в себя демоническую силу!
Габер улыбнулся — неожиданно мягко и печально.
— Я знаю, дочь, — тихо сказал он. — Поэтому я не собираюсь становиться вождем.
Мелисса замолчала, непонимающе глядя на отца.
— Моя цель — не власть, — пояснил Габер. — Моя цель — восстановить справедливость. Поставить во главе Степи достойных орков, которые вернут нас к истокам, к нашим настоящим традициям.
Он сделал паузу, и я увидел в его глазах странный блеск.
— А потом… потом я просто уйду.
— Что значит «уйду»? — Мелисса наклонилась вперед.
— То и значит, — Габер пожал плечами с наигранной легкостью. — Демоническая сила разрушает того, кто ее принимает. Не сразу, но неизбежно. Несколько месяцев, может быть, год — и я перестану быть собой.
Он словно говорил о погоде, о чем-то обыденном и неизбежном.
— И ты… ты согласен на это? — в голосе Мелиссы звучало неверие.
— За свой народ — да, — твердо ответил Габер. — За тебя — да. Чтобы ты могла вернуться в Степь и жить там с гордостью, а не как дочь изгнанника и предателя.
Мелисса отвернулась, и я увидел, как дрожат ее плечи.
— А что насчет Красного Лебедя? — спросил я, пытаясь выиграть время и собраться с мыслями. — Ты ведь знаешь, что их цели не ограничиваются помощью тебе?
Габер хмыкнул.
— Конечно. У каждого из нас свои цели. Алина хочет мести, я — справедливости, а третий… — он замолчал, словно сказал лишнее.
— Третий? — я ухватился за эту информацию. — Кто третий глава?
Габер покачал головой.
— Неважно. Тебе это знать ни к чему.
— Значит, ты один из трех глав культа, — я пытался разобраться в услышанном. — И ты используешь их, а не они тебя?
— Отчасти, — Габер кивнул. — Они нуждаются во мне так же, как я в них. Без меня они бы давно уже вышли из-под контроля. Я сдерживаю их… радикальные наклонности.
— И поэтому похищаешь невинных людей? — Мелисса снова посмотрела на отца, ее голос дрожал от гнева. — Поэтому собираешься провести ритуал над Сергеем против его воли? Это ты называешь «сдерживанием»?
Габер вздохнул.
