— В любой войне есть жертвы, дочь. Я сожалею об этом, но не могу изменить законы мироздания.
Он повернулся ко мне.
— Если тебя это утешит, Лазарев, я сделаю все, чтобы ты остался жив. Я уважаю твоего деда, и не хочу, чтобы наследник Лазаревых погиб при ритуале.
— О, спасибо большое, — я не сдержал сарказма. — Это действительно утешает. Особенно учитывая, что мою демоническую сущность вы собираетесь вырвать и использовать для своих целей!
Габер не обиделся.
— Такова жизнь, мальчик. Иногда нам приходится выбирать между плохим и худшим. Я выбрал плохое, чтобы не допустить худшего.
Я дернулся в путах, внезапно ощутив приступ клаустрофобии.
— И когда ты планируешь провести этот ритуал?
— Скоро, — уклончиво ответил Габер. — Сначала артефакт должен полностью подавить твою связь с демоном.
Я опустил глаза и заметил то, о чем говорил Аббадон — на моей груди висел странный медальон с красным камнем в центре. Он пульсировал слабым светом, едва заметным даже в полумраке сарая.
— А потом? — спросил я, уже зная ответ.
— А потом мы перейдем в Междумирье, где проведем ритуал Трансценденции, — Габер посмотрел на меня с чем-то похожим на сочувствие. — Я постараюсь, чтобы это было быстро.
Мелисса снова дернулась в путах, с такой силой, что стул под ней скрипнул.
— Папа, прошу тебя! — в ее голосе смешались мольба и гнев. — Это безумие! Ты всегда говорил, что надо делать то, что правильно, а не то, что выгодно! Это не ты! Это не тот орк, который воспитал меня!
На лице Габера промелькнула тень боли, но он быстро справился с собой.
— Напротив, дочь. Это я и есть. Я всегда был готов заплатить любую цену за благо своего народа. Даже если эта цена — моя душа.
Он встал с табуретки.
— Отдыхайте. Вам понадобятся силы. И не пытайтесь освободиться — веревки зачарованы, а сарай охраняют.
Габер направился к выходу, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, произнес:
— Я люблю тебя, Мелисса. Все, что я делаю, я делаю и ради тебя тоже. Однажды ты поймешь.
С этими словами он вышел, оставив нас в полумраке и тишине, нарушаемой только тихими всхлипываниями Мелиссы.
— Мы должны выбраться отсюда, — прошептал я, когда шаги Габера стихли. — У нас мало времени.
Я попытался дотянуться до медальона на груди, но он висел слишком низко, а руки были надежно привязаны к спинке стула.
— Мелисса, — я повернулся к ней. — Мне нужно снять этот артефакт. Ты можешь помочь?
Она подняла на меня покрасневшие от слез глаза.
— Как? Я тоже связана.
— Давай подумаем, — я огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь нам.
И тут в щель под дверью сарая проскользнуло что-то маленькое и быстрое. Что-то знакомое.
— Пушистик! — выдохнул я с облегчением.
Мой фамильяр бесшумно приближался к нам, его зеленые глаза светились в полумраке, как два маленьких изумруда.
— Хороший мальчик, — прошептал я. — Теперь помоги нам.
Пушистик подбежал ко мне, обнюхал мои путы, а затем, к моему изумлению, поднялся на задние лапы и коснулся медальона на моей груди. В тот же миг по всему моему телу прошла волна жара, а затем — невероятного облегчения, словно кто-то снял с меня тяжеленный рюкзак, о котором я даже не подозревал.
Медальон с тихим звоном упал на земляной пол.
Я почувствовал, как внутри меня что-то пробуждается — та часть, которая стала со мной единым целым после слияния в Зеркале Души. Аббадон вернулся.
— Что это было? — тихо спросила Мелисса, глядя на моего фамильяра с изумлением.
— Долгая история, — я улыбнулся. — Но суть в том, что теперь у нас есть шанс.
Я сосредоточился, направляя демоническую силу в свои мышцы, делая их сильнее, выносливее.
— Держись, Мелисса, — сказал я, готовясь разорвать путы. — Сейчас мы выберемся отсюда.
Я сосредоточился, чувствуя, как демоническая сила проникает в каждую клеточку тела. Медленно, но верно Аббадон возвращался, заполняя ту пустоту, которую оставил во мне проклятый артефакт. Странное ощущение — знать, что внутри тебя пробуждается демон, и при этом не бояться, а… даже приветствовать это.
— Держись, Мелисса, — прошептал я, напрягая мышцы. — Сейчас будет громко.
Одно движение — и веревки, сковывавшие мои запястья, не выдержали, лопнув с сухим треском. Боли я почти не почувствовал, хотя кожа на руках была содрана до крови. Уже знакомое ощущение регенерации — еще один «подарок» Аббадона — тут же начало затягивать раны.
Пушистик метнулся к Мелиссе и начал перегрызать её путы. Поразительно, но его зубы легко справлялись с ними, хотя они были явно зачарованы. В его зеленых глазах мелькало нечто, чего я раньше не замечал — древняя мудрость и сила, никак не вяжущиеся с обликом обычного фамильяра.
— Кто ты такой? — спросил я, хотя и понимал, что ответа не получу. По крайней мере, не сейчас.
Освободив ноги, я подошел к Мелиссе, помогая ей подняться. Девушка выглядела изможденной, но в ее глазах играла решимость.
— Спасибо, — прошептала она, потирая запястья. — Как ты себя чувствуешь?
