— Я могу объяснить, — начал я, но Карпов поднял руку, прерывая меня.
— Не здесь, — сказал он, указывая на дверь. — В моём кабинете. Оба.
Впрочем, он не пытался нас обезоружить, только кивнул своим людям, давая понять, что мы идём с ним. Я обменялся быстрым взглядом с Емелей — если понадобится, мы всё ещё могли попытаться сбежать.
Но Карпов, словно прочитав мои мысли, произнёс:
— Я понимаю ваши опасения, господа. Но поверьте, если бы я хотел вас арестовать или причинить вред, это уже произошло бы. У меня есть вопросы, и я предпочитаю получить на них ответы в спокойной обстановке. А после… вы вольны идти куда пожелаете.
Ни я, ни Емеля не поверили этому обещанию, но выбора у нас, похоже, не было. В сопровождении Демоноборцев мы направились к главному зданию школы.
Проходя через двор, я заметил, что все установленные Демоноборцами столбы теперь светились ярко-синим светом, образуя вокруг школы видимую даже невооружённым глазом защитную сеть. Это выглядело не как часть ритуала, а скорее как мощная защитная система. Неужели мы неправильно истолковали действия Карпова и его людей?
В директорском кабинете Карпов жестом предложил нам сесть, сам устроившись за столом. Стражу он отпустил, оставшись с нами наедине — либо проявление доверия, либо уверенность в собственных силах. Учитывая его репутацию, я склонялся ко второму варианту.
— Итак, — начал он, сложив пальцы домиком, — как вы понимаете, у меня возникло множество вопросов. Например, почему внук Прохора Лазарева демонстрирует явные признаки Одержимости? Или почему студент, разыскиваемый за убийство, спокойно разгуливает по территории школы. И так… что вы мне на это скажете?
— Так что вы мне на это скажете? — повторил Карпов, терпеливо ожидая ответа.
Я почувствовал, как Емеля рядом со мной напрягся, готовый к бою или бегству. Мои собственные инстинкты кричали об опасности, но взвешивая ситуацию, я понимал, что открытое противостояние с одним из лучших Демоноборцев в стране было бы чистым самоубийством. Этот человек посвятил всю жизнь борьбе с людьми, заключавшими незаконный контракт с демоном, поэтому в его арсенале явно есть множество способов расправиться с таким человека как я.
Кроме того, было в Карпове что-то, заставлявшее меня сомневаться в моих подозрениях. Он мог бы приказать своим людям схватить нас ещё в теплице, мог применить более агрессивные заклинания, мог, в конце концов, не отпускать стражу. Вместо этого он сидел напротив, с совершенно невозмутимым видом.
— Я жду, Лазарев, — спокойно напомнил Карпов, когда молчание затянулось.
Пушистик тихо мяукнул у моих ног. Я опустил взгляд и заметил, что мой фамильяр не выглядел испуганным или агрессивным. Напротив, он уселся в характерной позе внимательного слушателя, словно происходящее его скорее интересовало, чем тревожило.
Я принял решение. В конце концов, дед всегда учил меня, что в сложных ситуациях лучшее оружие — правда. Ну, или её тщательно отобранная версия.
— С чего мне начать, господин Карпов? — я выпрямился в кресле. — С того, что в Империи во всю орудует культ Красного Лебедя? Или с того, что один из его лидеров — дочь самого Первого Советника? Или, может быть, с ритуала Трансценденции, который они планируют провести, чтобы стать существами сильнее демонов?
Лицо Карпова дрогнуло — всего на мгновение, но я уловил это движение. Глава Демоноборцев был впечатлён. Или обеспокоен. Возможно, и то, и другое.
— С такими обвинениями нужно быть осторожнее, молодой человек, — произнёс он, немного понизив голос. — Говорить о причастности Первого Советника, пусть даже через его дочь…
— А кто сказал, что это только через дочь? — внезапно вмешался Емеля, до этого хранивший молчание. — Кто знает, насколько глубоко всё это уходит?
Карпов оценивающе посмотрел на Емельянова.
— Вы понимаете, что говорите практически о государственной измене? О заговоре на самом высоком уровне?
— А вы понимаете, что говорите с людьми, которые были похищены, едва не убиты и теперь обвиняются в каких-то нелепых преступлениях? — парировал Емеля. — При всём уважении, господин Карпов, но ситуация выходит далеко за рамки стандартных протоколов.
Я удивлённо покосился на Емелю — от его недавней неуверенности не осталось и следа. Сейчас передо мной был человек, твёрдо намеренный бороться за своё доброе имя.
Карпов сложил пальцы домиком и некоторое время изучал нас в полном молчании. Затем, к моему удивлению, кивнул и встал из-за стола.
— Я ждал этого разговора, — неожиданно произнёс он. — Хотя, признаюсь, не рассчитывал, что он состоится так скоро.
Он подошёл к своему походному саквояжу, стоявшему у стены, и извлёк толстую, потрёпанную папку с выцветшими от времени краями, которую, похоже, всегда держал при себе.
— Вот уже почти десять лет я собираю информацию о деятельности культа, известного как Красный Лебедь, — он положил папку на стол перед нами. — Сначала, как частное расследование, затем, когда возглавил Специальный Отдел, это стало моим официальным делом.
