Далее следовало ждать от производственного управления «Автотехобслуживание» Волжского объединения по производству легковых автомобилей при Министерстве автомобильной промышленности СССР «приглашения за покупкой» заветных «Жигулей». Человека информировали о времени получения машины, о сумме к оплате и об адресе магазина — на Бакунинской улице, в Южном порту или на Варшавке. Никаких заказных писем: столь желаемый всеми конверт просто бросали в почтовый ящик, и всегда существовала опасность, что «приглашение» затеряется.
В семидесятых очередь двигалась относительно быстро, родителям удавалось менять машину раз в два-три года. В восьмидесятых они получили свою открытку через девять лет, когда жили уже по другому адресу.
Сегодня кажется нелепостью, но в СССР купивший машину выигрывал джекпот: подержанное авто стоило дороже нового, а цена на новое на черном рынке была на 50–100 % больше официальной. Соответственно, если не убьешь в хлам свое «корыто» и не попадешься ОБХСС при перепродаже, деньги на новое у тебя будут, и еще останется, чтобы обмыть покупку после раздачи долгов (машину продавали только после покупки новой, а потому требовалось занимать).
Так было не всегда. До 1971 года торговля подержанными машинами осуществлялась исключительно через «обезличку», то есть продавец не видел своего покупателя, он просто сдавал машину в магазин, а потом получал там деньги. Естественно, о левой марже, которую порождал дефицит, в данном случае речи идти не могло. Поэтому практиковалась форма продажи по доверенности, что несло немалые риски для продавца, вплоть до криминальных.
И вот в 1971 году выходят новые «Типовые правила торговли автомобилями», разрешившие продавцам и покупателям договариваться напрямую, и, как говорится, понеслось… В 1975 году торговля автомашинами через «комки» составляла шестьдесят четыре процента всего оборота комиссионной торговли в СССР.
В середине восьмидесятых было громкое дело, связанное с арестом руководства магазина в Южном порту. Им инкриминировали, во-первых, взятки за занижение стоимости, которые давали частные продавцы, чтобы уменьшить базу начисления семипроцентных комиссионных; во-вторых, продажу своим людям машин, выставленных по схеме «обезлички» (она сохранилась); в-третьих, продажу своим людям выставленных по той же схеме кузовов и прочих автозапчастей; в-четвертых, воровство денег, которые должны были быть отданы продавцу автомобиля, если он за ними не явился, например умер, а наследники были не в курсе или их просто не было. Подобная деятельность была невозможна без ментовской «крыши», которая получала через дирекцию магазина и крутившихся вокруг него «жучков» доступ к самому вожделенному дефициту в СССР — к новым автомобилям и запчастям.
В журналистском кинорасследовании «Мафия в СССР. Пираты Южного порта» упоминается некий Большой Дядя, который в начале восьмидесятых обделывал свои делишки в Южном порту, прозванному к тому времени Фестивалем за нон-стоп нелегальную торговлю «бэушками» и постоянные криминальные разборки задолго до прихода туда чеченской банды Лазанских в конце восьмидесятых.
Непосредственно в Южном порту дирекции проворачивать махинации было крайне затруднительно. Поэтому открывались полуподпольные филиалы «комиссионки» — иногда просто снимался пустующий летний домик в каком-нибудь дачном товариществе, и там тоже проводили комиссионное переоформление для прикрытия криминальных схем.
Первые модели «Жигулей» (слева направо): ВАЗ-2101 (в серии с апреля 1970), ВАЗ-2102 (с осени 1971) и ВАЗ-2103 (с сентября 1972).
Фото: wikipedia.org/ Гарольд. CC BY-SA 3.0
Именно в такое место в районе Внуково отправились родители, когда в последний раз продавали свою подержанную машину. Простая сделка напоминала триллер. Были найдены покупатели, гости столицы из Грузии, в паспорте которых стояла прописка: село Гурджаани, район Цинандали. Поехали через всю Москву во Внуково и по дороге высадили из машины кузена отца с дипломатом, где уже были припрятаны деньги от грузин — сумма, которая составляла разницу между ценой продажи и той, что будет вписана в будущую справку-счет. Оформили все благополучно[33], но через несколько дней мать пригласили на беседу в ОБХСС. Трясясь от страха, она приехала в местный отдел, но вскоре вздохнула с облегчением: ее вызвали совершенно по другому делу. Оказалось, милиция следила за шиномонтажом, где мать недавно чинила колесо, и ее вызвали для простого опроса.