— Почему в лаборатории вообще взяли за основу именно тебя?
— Там работал мой брат. В лаборатории имелся уловитель… как бы его правильно назвать… аппарат, который реагировал на образы в памяти окружающих людей с наиболее эмоциональной окраской. Так оказалось, что среди всех присутствующих рядом людей именно Асламбек очень четко представлял образ погибшего родного человека и очень печалился о моей смерти. Эмоционально окрашенный образ им был нужен, вот. Уловитель создал существо цифрового мира, взяв для него образ из памяти Асламбека. Мой образ. Объяснялось, что в отличие от полностью искусственных существ, типа Халифа, я более жизнестойкая, более сильная для работы в том мире.
— А… глаза? — склонила голову набок Тейли, пытаясь увидеть, что там, за солнцезащитными очками скрывается у Каримы. Та слабо улыбнулась.
— Прошло много лет после моей смерти. Асламбек забыл мои глаза. Их нет.
Некоторое время они молча сидели за столом и пили чай. Потом Тейли спросила.
— Зачем ты здесь?
Кара медленно положила чайную ложку у чашки.
— Поговорить с Асламбеком. Я хочу, чтобы он отказался от своей затеи спасать меня. Меня спасать не надо. Я мертва и довольна этим.
Тейли недоверчиво усмехнулась, что не укрылось от собеседницы. Кара поднялась с места, подошла к окну, с интересом разглядывая двор внизу.
— Я жила недолго и за время жизни испытала мало радости. Нет смысла рисковать своим существованием ради той, кто существовать в вашем мире не желает.
— Мало радости? Я видела тебя в воспоминаниях Асламбека. Ты была еще вполне молодой и без серьезных телесных изъянов. Не вижу препятствий для продолжения существования в реальности.
— О, да, — с сарказмом сказала Кара. — Будь я тобою, с неограниченными силами, а я чувствую твою суть, ты именно такая — я бы тоже впилась когтями в существование. Но не всем подобная доля уготована Всевышним. Ты знаешь, как я погибла? Во время налета во время свадьбы. Меня отдавали замуж за какого-то уважаемого, но беззубого старика из соседнего селения. Меня ждала занимательная жизнь в четырех стенах с запретом выходить без разрешения со двора, с кучей домашней работы средневекового уровня от утра до ночи. Новой родне не перечь, а то побои, мужу в глаза не смотри — а то побои, называй его только по имени и отчеству и мой ноги каждый день! Мыть ноги мужчине!
— Видишь ли, если мужчина любимый, мыть ему ноги каждый день — это настоящий праздник, — вздохнула Тейли и тоже посмотрела в окно, подумав о чем-то своем. — Знать бы только, где его эти самые немытые ноги носят…
Некоторое время они молчали, разглядывая через окно бурную городскую жизнь, спешащие толпы людей, дребезжащие трамваи и пыхтящие темными выхлопами автобусы. Наконец Тейли спросила:
— Ты приехала на трамвае?
— На трамвае.
— Не заметила ничего странного?
— Я появилась в реальности впервые за долгое время после смерти, поэтому для меня все было странным. Хотя подобные города я уже видела.
— Подобные города ты никогда не видела, — самодовольно ответила Тейли. — Я его сама сделала.
Кара в легком замешательстве обернулась к своей собеседнице.
— То есть?
— Однажды одна моя хорошая знакомая… когда в наше Мироздание вторглось могущественное существо из Изнанки… Она попросту изолировала часть реальности, выдрав его из существования и приняла бой с этой тварью. Я учла ее умение и теперь кое-что подобное могу сама. Реальный город находится там, в реальности. А мы с тобой, и твой любезный брат, кстати, все мы находимся вне нее. В моей реальности с копией людей и пародией на их настоящую жизнь. Я не считаю, что битва Асламбека за твое освобождение требует жизней всего населения этого города.
— И как же он вернется обратно, в свою реальность? — спросила Кара.
— Никак, — холодно ответила Тейли. — Он останется внутри. Никто из живых людей, что не умеют работать с тнете, не сможет вырваться из твоего нового мира. Никто.
— Никто, — повторила Кара и опять присела на свое место. — А если здесь останется тот, кто тебе дорог, кто из твоего рода? Ты же из рода Ци, я права? Он тоже так и останется в твоем придуманном городке? Или в том цифровом измерении?
— Кто? — в упор глянула на нее Тейли. — Мой сын? Он найдет оттуда дорогу сам. Мой муж тем более… если на то будет его воля.
— Твой сын весьма силен и сам, да, — нехотя признала Кара и даже слегка смутилась, на всякий случай проведя ладонью по губам. — Да. Но я говорю о другом. О другой. Эгирэ.
Тейли, услышав это имя, слегка переменилась в лице.
— Эгирэ? — недоверчиво спросила она. — Откуда могла там взяться Эгирэ?
Мало того, что ее легкая улыбка сразу пропала, теперь лицо Тейлитэ выражало нескрываемый страх.
— Там не может быть Эгирэ! — прошипела аграи куп пеле, свирепо сверкнув фиолетовым глазами. — Ты заблуждаешься!
Кара самодовольно кивнула и указала ладонью на входную дверь. Она уже открывалась, впуская новую гостью.
