– Судьболомный камень не безделушка! – сказал Шаймони. Он повернулся к рыцарям с легкой ухмылкой, подняв в руке предмет из Изнанки Вселенной. – Господа рыцари, наш общий друг Баа Ци с радостью возьмётся за ваше задание и не предаст дело Ордена ни за какие коврижки. Уверяю!
– Что же, господин Баа Ци, – вздохнул Суператор. – Убивать живое существо всегда неприятно. А уж ещё и мыслящее, тем более. Я склоняюсь к тому, чтобы отпустить вас на задание, освободив от казни. Во искупление вины, так сказать.
– Господин Баа Ци, – обратился к пленному Фурра, – раз на то пошло, предлагаю вам следующее задание: вы должны проникнуть в высшее руководство Хвойного княжества и сделать всё возможное, чтобы оно пало под ударами нашего Ордена. Все возможное, Баа Ци! Понятно наше задание? Хвоя должна пасть!
– Понятно, – вздохнул Баа Ци. – Уничтожить целое государство? Да раз плюнуть! Можно идти выполнять под честное слово? Вещи вернете? Я бы ещё помылся перед дорожкой, если вы не против. Вы же не против?
– Не так быстро, – остановил его порыв Шаймони, с улыбкой читая нехитрые мысли Вахтера, мол, сейчас выйду наружу и только вы меня видали. Старческая морщинистая рука с силой сжала судьболомный камень, раздался легкий хруст, затем сломанный предмет озарила голубая вспышка. На пол со стуком упали обломки. Шаймони раздельно проговорил:
– А если вы, господин Баа Ци, предадите Орден и нарушите его приказ, вы никогда больше не вернётесь к женщине, что нарисована на этом портрете. Ни-ко-гда.
Шаймони с гадливой улыбкой проследил за тем, как меняется выражение лица Баа Ци с торжествующего на печальное. После чего добавил:
– А вот теперь вы можете идти, Баа Ци!
Одинокого путника постоянно обгоняли различные телеги с нехитрым скарбом беженцев, сорвавшихся с родных мест в виду разгорающейся войны. Пару раз в сторону границы с Орденом прогарцевали отряды хорошо вооруженных бойцов на крепких конях тяжелой кавалерии. Затем обратно проскакало несколько десятков, крепко побитых, в мятых доспехах с разбитыми щитами.
Время от времени туда-сюда, надрывая коней скорой скачкой, мчались вестовые с известиями о ходе боёв. Шла обычная околовоенная суета. До пешехода в сером грязном плаще с сучковатым посохом особого дела никому не было
Дорога именовалась главным торговым трактом Хвойного княжества и вела прямо к Белоталу. По меркам местного развития технологий, считалась она очень качественной и просторной. По меркам Вахтера – чуть лучше захолустной сельской грунтовки где-нибудь в глубинке Сибири.
Вечером путник достиг излучины Сигур-реки и решил устроиться на берегу для ночлега. Чтобы скоротать время до сна, попробовал порыбачить: размотал бечеву, на её конец прикрепил с помощью кривого гвоздя наживку из свеженакопанных червей. Закинул подальше, присел подождать. Клюнуло сразу и так сильно, что рыбак едва не улетел в воду. Некоторое время он играл в перетягивание бечевы с добычей, затем та как бы сдалась и пошла к суше. Правда, вскоре выяснилось, что к берегу добытое существо приблизилось с целью выяснить, что за наглец принял её за пескаря. Едва из воды появилась огромная морда, ощерившись мощной пастью, в которую мог легко войти средних размеров крокодил, Вахтер выругался, бросил бечеву и дал стрекача. Чутьё не подвело – тварь проворно выскочила на берег, легко работая короткими мощными ластами, бросилась за своим ловцом с приличной скоростью. Отогнав человека от реки метров на тридцать, добыча гордо повернулась к воде и погрузилась в родную стихию. Червей она сожрала вместе с гвоздиком и всей бечевой, даже не подавившись.
Вахтера терзали разноречивые чувства: с одной стороны, он потерял виды на ужин, с другой – сам избежал участи стать ужином представителя местной фауны. Да и тихая речка уже не казалась таким безопасным прибежищем, как ранее.
Потому он еще раз выругался, упомянув всю родню водоплавающей животинки и отправился к дороге, решив двигаться всю ночь и отоспаться днём.
– Погоди! – ехидно подал голос Синоптик. – Ты же вроде ещё покупаться перед сном хотел? Водичка же тёплая, ты чего?
– Скажешь тоже, – неожиданно мягко ответил ему Вахтер. – Вон уже над гладью мошка встала, искусает. Да и дно здесь все в гальке, некомфортно.
– Ладно, – сказал Синоптик. – Есть и хорошие новости: через пару километров дальше по тракту будет поляна, на которой кто-то уже развел костер. Мясо жарят. Песни матерные поют.
– Вот и отлично! – обрадовался Вахтер и ускорил шаг. – Все складывается превосходно и некоторые последние новости просто окрыляют! Будет чем порадовать Тейли.
– Чем? Что ты рискуешь ее больше никогда не увидеть?
– Я хочу её видеть, и я её увижу! – твердо ответил Вахтер. – Ни один судьболомный камень меня в этом не обломит. Тут другое. Страшила!
– Страшила? Тот здоровенный дурень, насмехавшийся надо мной? Он меня еще вшой-переростком обзывал?
– Это он сгоряча, – утешил Синоптика Вахтер. – Сам подумай, ну какой из тебя переросток. В общем, Страшила жив!
– И с чего ты взял, что Страшила жив?
