Уже занималась заря и было видно, как в дымке предутреннего тумана по лагерю бродячих артистов расхаживают спешившиеся воины, вооруженные до зубов. При мечах, кинжалах, луках, с полными тулами стрел, при круглых красных щитах, с тяжелыми копьями, притороченными к седлам здоровенных коней. В отличие от рубленых угловатых шлемов Ордена, вся их броня обладала ярко выраженными округлыми элементами. Тяжелые конники Хвойного княжества, элита Вестислава Косого. О них Вахтер был наслышан еще во время службы в третьем отряде Рубера Тертиуса как о сильных противниках. Да что там – как о бойцах, не раз устраивающих Ордену неслабые отлупы в приграничных конфликтах. Спасало Орден лишь малое количество подобных воев в рядах князя. Всё же и оружие больших денег стоит, и конь, а уж выучить человека всем этим пользоваться и вовсе бесценно.
Сонных артистов, и к ним же – Вахтера, согнали в кучу перед ещё тёплым костровищем. Напротив встал мощный боец в богатых доспехах с красным плащом до пят. Щегольским щелчком поднял личину, обнажив суровое лицо с короткой бородой. Осмотрел артистов тяжелым взглядом.
– Ну, чего притихли, люди певчие? – прогудел он оробевшему собранию. – Кажись, всю ночь горланили ошалелыми тетеревами, так что у нас кони глохли в паре верст отсюда, а тут внезапно голос потеряли?
Артисты быстро переглянулись, только сейчас осознав, что их матерные песни про Вестислава Косого отлично слышали вставшие рядом на ночлег воины этого самого князя. И, видать, подобное пение их слегка покоробило.
– Так это же не мы были, боярин Бруст! – не моргнув глазом сообщил Восолап. – Это совсем другие были, мы сами от них настрадались, не выспались, да и как тут выспаться, когда все в возмущении, что рядышком кто-то нашего любимого князя костерит и поносит почем зря? А неизвестные пропели, потом сели на коней да ускакали! Бесследно. Видать, Околесицей хваченные или сие есть колдовство Ордена окаянного!
– Колдовство! – скривился боярин Бруст, закладывая руки за спину. – Что-то в последнее время этого колдовства развелось, аж зло берет. Сцапаешь какого татя на воровстве – а ему мешки колдуны подкинули. Сгребешь дьяка-казнокрада с поличным – а это не он, его ведьмы очаровали или сами Тёмные души! Вот хоть бы кто по велению собственного сердца хоть зернышко украл, нет, все лишь под колдовскими чарами добро умыкают! Чудо просто. Даже иногда жалко этих колдунов становится за такой объём работ. И как только справляются?
Боярин вздохнул и продолжил.
– Хотя кому как не тебе про колдовство рассуждать, с другой стороны. Ну да речь не о том. Ты же, Восолап, колдун у нас, не так ли?
– Эээ… – затравленно заозирался Восолап. – А чего случилось то? Если ты за тех кроликов из шапки…
– Ну погоди, погоди, – оборвал его боярин. – Ты у нас колдун, это не обсуждается. Я сам видел, как ты при всём честном народе спрятал в шаль одной тетки хрустальный шарик, а потом его из уха дьячка Хапки вытащил. Такое простому человеку не сотворить, лишь изрядному колдуну. Это да.
Восолап, почуяв какой-то подвох, решил было возразить, но боярин пресёк его попытку новым доводом.
– Потому я и верю, что тут некие темные силы всю ночь песни горланили, а потом испарились и вы не причем. Вот ежели мне кто другой об этом сказал, а не колдун, я б тогда не поверил и того… Всему вашему певчему обществу мордели бы вправил косорылые.
– Да колдун он! – мгновенно сориентировавшись, горячо подтвердили из толпы бродячих артистов. – Как не колдун? Все видели! И кроликов из шапки достаёт, а как перепьёт и вовсе по небу летает на сосновой ветке, в звезды врезается, аж искры летят. Да же, робяты?
– Только скромен и не говорит об этом, – подтвердил другой и пнул на всякий случай замешкавшегося Восолапа. – Правда же?
– Ну что есть, то есть, – нехотя согласился Восолап, потирая зад. По мордам никому из артистов получать не хотелось. Он уже это понял.
– Вот и ладушки, – сказал боярин. – Собирайся давай, колдун Восолап. Князь тебя ждет по велению Светлых душ!
Колдуну подвели коня, усадили и вскоре вся конная группа ускакала прочь. Бродячие артисты выдохнули.
– Ффух, никак, легко отделались! – сказал один из них. – А ведь могли и перевешать за здорово живёшь!
– Что да, то да, – отвечал другой, впрягая лошадь в крытую телегу. – От Седьмого ушли, к Косому пришли. Из огня да в полымя. Давай, путник, ежели хочешь с нами ехать, не зевай, помогай!
Это он уже Вахтеру сказал, совсем по-свойски. Бродяги сразу приняли его за своего без лишних слов и ритуалов. Видать, сама его натура и повадки казались им родными. Баа Ци, великий бог Изнанки Вселенной, Черный Хромец в звездных доспехах и огненным кресеканом, как его обзывали в древних легендах, сразу бросился помогать управляться с лошадью. Та испуганно всхрапнула, даже попыталась лягнуть новенького, однако возничий ее успокоил крепким матом и ударом по хребтине. Местный люд животину лаской не особо жаловал.
Когда они двигались по тракту к Белоталу, покрыв расстояние в несколько десятков верст, их нагнал взъерошенный Восолап верхом на крепком княжеском коне.
