Потому велел всем отходить к повозкам. В этот момент он сумел заметить, как спешиваются все оставшиеся рыцари тяжелой конницы Ордена. Как спрыгивает с седла и сам Фурра, нетерпеливо бросая поводья ординарцу. Орёт на поредевших арбалетчиков, пользы от которых в этой схватке совершенно не ощущалось. Он заставил их взяться за копья и мечи, помогать в общем строю остальным фро.
В третью атаку пошел весь его отряд. Фурра отбросил прочь изысканность воинского искусства и все поставил на один мощный, сокрушающий удар напролом.
– Психанул дядя, – прокомментировал его действия Вахтер, наблюдая, как ряды бойцов Ордена двинулись в его сторону, развернувшись в боевой порядок едва ли не за три сотни метров до противника. Впереди поставили знаменосцев, воодушевлять бойцов на подвиги.
– Назад, все к повозкам! – крикнул Кусака своим бойцам – некоторые еще бегали по ничейному полю, выдёргивая из земли и тел убитых стрелы, благо, бронебойные наконечники позволяли это сделать без проблем. В трупах они практически не застревали.
– Никакой пощады! – вопил своим Фурра, но так, чтобы слышал и враг. – Убивать всех! Пленных не брать!
Вахтер повернулся к своему еле живому воинству и в том Фурре заорал:
– Пленных не убивать! Они нам еще пригодятся, как рабочая сила! Раненных не добивать! Бегущих не преследовать! Всем понятно? Ломакинские, вы поняли? А то опять понесётесь всех в клочья рвать, не удержишь!
Копейщики устремили на него слегка ошеломленный взгляд. Тут бы самим не попасть, как кур в ощип, а он ещё про пленных и убегающих планы строит, читалось в их глазах. Однако речь произвела впечатление на слышавших врагов.
– Вахтер, есть дельное предложение! – внезапно подал голос Синоптик. – Если хочешь прославиться в веках как крутой боец – поднимай всех в атаку!
– Затопчут, – отказался от заманчивой славы Вахтер.
– Делай, как я сказал! – не унимался таракан. – Я тебя подводил хоть раз? Я тебя даже в Изнанке одного не бросил! Вперед, дружище! Подтяни штанишки и веди народ в кровавый бой! Открыто сказать не могу, вдруг да Тёмная душа подслушивает, но так надо!
– Чёрт тебя дери со всеми твоими тайнами! – крякнул недовольно Вахтер. – Ладно. Войско, слушай мой приказ! Выпад на три-два! За мнооой! Вперед!
Его услышали. Не поняли смысла самоубийственной атаки, но никто не сказал и слова против, выполняя приказ. Вот что муштра с людьми военными делает. Вахтер пошел первым, поливая врага отборным матом и в красках рассказывая, что сейчас устроит всему Ордену отвязную расколбасную артапуртупну.
– Иногда я, бывает, сомневаюсь, что ты бог Изнанки, – задумчиво сообщил Вахтеру Синоптик. – Но что ты великий бог матерного слова – тут никогда не было сомнений.
– Не переживай, это я от страха! – ответил Вахтер, приостанавливая разбег. Что было тактически вынужденным действием: в строю ему приходилось выступать в роли меченосца, а тем требовалось стоять на шаг за рядами копьеносцев. Чтобы рубить прорвавшихся, крепить пошатнувшихся своих, либо атаковать дрогнувших врагов. С жутким грохотом врезались друг в друга передние ряды, длинные копья Хвои нашли первых жертв, обученным движением стряхнули убитых с наконечников, вновь ударили. Да только уже и вражеские копьеносцы сумели дотянуться до них, а там разгорелась лихая рубка. Над головами выли на бреющем меткие стрелы бойцов Кусаки. Кто из них отстреливал запас, немедля бросал лук, хватал меч, топор, клевец и спешил сойтись врукопашную. Вахтер и вовсе хотел было загаситься, изображая бурную деятельность за спинами передовых – ребята и так неплохо справлялись. Однако прямо к нему направился Фурра со своими приближенным. Видать, увидели в Вахтере главного и решили, что избавив сопротивляющихся от бремени подчинения, обратят врагов в бегство. Рядом с Фуррой развевалось уже изрядно побитое и местами окровавленное золотое знамя магистра. Вот только вид вражеского военачальника породил схожие мысли и у бойцов Хвои. Гурт заорал клич рода Варабоев, схватил зеленый стяг Княжества, побежал к Фурре, увлекая за собой добровольцев, охочих до хорошей резни с отличным противником.
И тут, в центре, пошла такая рубка, что правое и левое плечо строя нет-нет да оборачивалось глянуть на эту эпичную схватку. Тут сошлись лучшие витязи, ни в чем друг другу не уступавшие. Летели искры, сыпались смертельные удары, отлетали прочь отрубленные конечности, головы, куски доспехов и осколки разбитых мечей. Стяги враждебных лагерей уже сблизились чуть ли на три метра.
Гурт разрубил голову противнику – вместе с шлемом, пнул его труп назад, на подступающие ряды Ордена. И тут же получил в личину меткий удар шестопером, пошатнулся, пропустил топором в брамицу, рухнул навзничь, но пошатнувшееся знамя уже подхватил другой боец. И сразу же принял на себя град ударов.
– Бросай знамя, дурень! – крикнул ему Вахтер, активно лупцуя своего противника, оруженосца Фурры, с которым в дни рыцарства пересекался пару раз на совместных учениях отрядов. – С одной рукой несподручно же!
– Бросить знамя? – ответил боец. – С ума сошел? Оставить его врагам?
