Нико вспомнилась Амира, которая в какой-то прошлой жизни отнеслась к нему с добротой и пыталась пробудить в нем плотские ощущения. Разумеется, у нее ничего не вышло, ведь тогда он был еще ребенком, испуганным, глупым и растерянным. Однако Нико понимал: то, что он переживает сейчас, связано не только с возрастом. До встречи с Алисой он вообще не знал, что такие чувства существуют на свете. Ему хотелось обнять Алису, оказаться с ней на шелковых простынях без ограничений во времени и в широте исследования. Интересно, доведется ли нам когда-нибудь познать друг друга? – думал он. Эта мысль обжигала огнем его чресла, и этот огонь не угасал.
К следующей встрече он приготовил ей сюрприз. Ему потребовалось множество ухищрений и два спуска в катакомбы, чтобы все подготовить. Он провел Алису в их зал и торжественно усадил на обломок мрамора. Там он зажег свечу, от нее зажег еще одну, а потом еще. Алиса ахнула от восхищения: в свете трех свечей она увидела три резных деревянных кораблика. Один – ялик с латинским парусом из настоящего хлопка. Второй – галера с двадцатью четырьмя парами весел. Третий, самый великолепный – трехмачтовый галеон с амбразурами по бортам и крошечными деревянными пушками на палубе.
–
Он поставил на каждый кораблик по свече и запустил их в темный водоем, края которого терялись в темноте. Покачиваясь на воде, кораблики освещали порфировые колонны и выложенные изразцами арки Константина.
– До самого Бриндизи и дальше, – провозгласил он, – пусть дрожат враги султана перед лицом его могучего флота!
Нико обернулся, посмотрел на Алису, и ее восхищенное лицо не разочаровало его. Блики свечей танцевали на воде и отражались в ее глазах. Ему отчаянно захотелось поцеловать ее. Он слегка подался вперед, собираясь поцеловать ее в щеку, но замер, когда она прикрыла рукой рот и посмотрела на него широко открытыми глазами, словно бы засветившимися изнутри еще сильнее. Одна из галер загорелась, потом огонь быстро перекинулся на другую из-за скипидара, которым он накрахмалил парус, и лака, которым покрыл палубу. Нико быстро подвернул штаны и босиком вошел в воду прямо по острым камням, ранившим ему ноги. Почти дойдя до горящего кораблика, он поскользнулся и оказался в воде по пояс. Алиса тихонько смеялась, и звуки ее смеха ласкали ему слух.
По-дурацки улыбаясь, он встал на ноги и еще раз попытался дотянуться до галеры, и наконец у него это получилось. Сжимая в руках тлеющие остатки галеры, он пошел обратно.
– Я приказал спалить ее, – объяснил он. – Ее захватили корсары!
Алиса хохотала до упаду. За свою относительно непродолжительную жизнь Нико не видел ничего прекраснее и точно знал, что никогда больше не увидит.
В следующую встречу он решил обязательно ее поцеловать. Почти весь отведенный им час Нико собирался с духом, но наконец коснулся губами ее щеки, а потом локона у виска. Нико вдыхал аромат ее духов и масел, и ему казалось, что он выиграл билет в рай. Алиса откликнулась на его поцелуй, подставила губы и прижала его руку к своей груди. Другой рукой она дотронулась до щеки, и они долго смотрели друг другу в глаза, в их взглядах была страсть, но в то же время и полное спокойствие, уверенность и знание того, что их души сливаются воедино, и это ощущение было куда приятнее и чувственнее, чем плотские касания, хотя они и обжигали, заставляя кровь бурлить в жилах.
– Иди сюда, – прошептала она, и они опустились на мраморную плиту.
Его рука скользнула под ее платье, а она дрожащими пальцами старалась развязать пояс его штанов. Потом все было как в дымке, все превратилось в восхитительную смесь вкусов и прикосновений. Он целовал ее шею, колени и бедра.
Он накрыл ее своим телом и стал двигаться, инстинктивно понимая, что будет дальше. Она застонала, и ее стон почти заглушил другой звук. Где-то над ними, далеко наверху, в мире, о котором они совершенно позабыли, раздался хлопок в ладоши. Алиса замерла, ее глаза расширились от ужаса.
Они слишком задержались!
Алиса оправила платье и бегом бросилась наверх, Нико – за ней, пытаясь на бегу завязать штаны. Он отодвинул решетку, им показалось, что скрежет такой оглушительный, громче пушечной канонады, что каждый евнух и палач в Топкапы обязательно его услышит. Даже не попрощавшись, Алиса выбежала в сад и вскоре пропала из виду. Нико мог только смотреть и слушать, тяжело дыша и чувствуя, как сердце сжимается от страха, но так ничего и не услышал.
Несколько недель он не знал, успела ли она вовремя, удалось ли ей скрыть свой проступок, выпустят ли ее когда-нибудь в сад. Он слышал женские голоса, но не находил ни следа ее пребывания в саду. У решетки не появлялось ни лепестков, ни камешков, ни ракушек. Лежа в постели по ночам, Нико молился, чтобы Бог защитил ее, сохранил ее для него. Закончив молитву, он понимал, что на самом деле не закончил, вставал с постели, стелил коврик, ложился на пол и молил о том же Аллаха.
