Я направился к следующему кораблю. На палубе стоял рыцарь и смотрел на меня так, словно бросал вызов лично мне. Никогда не забуду его широкой белозубой улыбки, черной кустистой бороды и вьющихся волос. На плече у него сидела обезьянка, злобного вида существо с большими клыками, сохранявшее смешное в такой ситуации спокойствие. Наши корабли прошли ярдах в двадцати друг от друга, и бой захлестнул нас. Небо потемнело от тучи стрел, непрерывно грохотали аркебузы. Многие погибли с обеих сторон. Разойдясь, мы снова начали сходиться.
Второе схождение оказалось последним. Я провел маневр быстрее, чем он, и врезался в его левый борт на уровне весел, протаранив корпус посередине. В тот же момент выстрел из его катапульты пробил огромное отверстие в корпусе моей галеры на уровне ватерлинии, и оба корабля начали тонуть.
Грохот сражения сменился жуткими криками, вырывавшимися из горла рабов. Прикованные к своим скамьям, они готовились к смерти, молясь Богу и Аллаху, ища утешения для обреченной души. Мою галеру было не спасти, высаживаться на корабль противника не имело смысла. Во время битвы море – великий уравнитель: наступает момент, когда на воде равны все, кроме рабов. Я приказал Ферозу и боцману расковать столько рабов, сколько успеем. Пока мы снимали с них цепи, в нас выстрелили с другого корабля, и боцман упал, пораженный в затылок. Другие капитаны очень скорбели по нему. Как можно умереть такой глупой смертью! Хороший человек погиб, снимая кандалы с христианских свиней.
Прежде чем наша галера пошла ко дну, мы с Ферозом успели освободить только восемь скамей, то есть сорок восемь человек. Несчастным с остальных шестнадцати скамей в тот день было суждено встретиться с Создателем, но мы сделали все, что могли. Море превратилось в мешанину из тел, ящиков и пушек. Многие утонули в мгновение ока.
Я помогал своим матросам и в какой-то момент оказался на расстоянии двух локтей от рыцаря, командовавшего тем кораблем. Никто из нас не поднял оружия друг на друга. Его обезьянка, сидя у него на голове, бешено верещала, и в творившейся кругом неразберихе я быстро потерял его из виду.
В волнах мелькнула белоснежная голова Берака, как и все мальтийцы, он оказался отличным пловцом. Задыхаясь и отплевываясь, он поблагодарил меня за то, что я снял с него цепи.
– Будь благословен, Аша-реис! – радостно крикнул он, будто был на увеселительной прогулке. – Если еще увидимся, клянусь, я убью тебя быстро и милосердно!
Берак поплыл к другим галерам противника, где его наверняка возьмут на борт и он наконец-то снова станет свободным человеком. Я был рад, что, кроме него, и многие другие гребцы добрались до галер и их подняли на борт. Должен сказать, что наши противники о своих рабах так не позаботились. Погибли все мусульманские гребцы с христианского корабля, пойдя на дно вместе с цепями. Таков морской обычай.
Я провел в воде около получаса, пока наши галеры не закончили сражение с противником и не вернулись за нами. Всего из моих людей выжило восемьдесят человек, включая Фероза.
В ту ночь командующие собрались в замке владыки Тургута. Он был в приподнятом настроении, не уставая поражаться невероятной глупости командиров флота Филиппа. Мы разгромили их в пух и прах. Хотя многим кораблям удалось уйти, потери их были невероятны и бежали они с позором. Бóльшую часть мы захватили в плен – в общей сложности более пятидесяти кораблей и тринадцати тысяч людей. Этого достаточно, чтобы еще долго обеспечивать людьми флот султана.
Господин Тургут поздравил меня с захватом двух кораблей ценой одного.
– Я слышал о твоем бесславном вхождении в воду, – сказал он мне, улыбаясь своей бесовской улыбкой и смеясь над моими злоключениями. – Похоже, ты питаешь странную слабость к рыбам! Помню, как когда-то выловил тебя из моря! Не разделяю твоей любви к воде, но как же я завидую твоей молодости и умению плавать!
– Не сомневаюсь, господин, что вы бы обогнали меня и вплавь! – ответил я, ничуть не преувеличивая, хотя Тургуту уже исполнилось семьдесят пять.
– Может быть, и так, но еще я завидую тому, что тебе довелось сойтись в бою с самим Ромегасом!
– С Ромегасом?! – воскликнул я.
– Да-да, именно он был твоим сегодняшним противником. Али-ага успел хорошо разглядеть его, а он знает Ромегаса в лицо. Ты не сдался и потопил его корабль. Сегодня ты хорошо сражался, Аша-реис, хотя Ромегас и ускользнул!
О Мария, не могу передать тебе, как меня трясло от этой новости! Я смотрел ему в глаза, не зная, что это глаза самого дьявола! Уверен, я мог бы утопить его, так как плаваю лучше его, но вместо этого я занимался тем, чтобы не дать утонуть своим людям.
