А воображение, уже рисовала радужные перспективы триумфального возвращения в Константинополь. Вот он, в пыльных, покрытых кровью врагов доспехах, входит во Влахернский дворец, и вся эта заносчивая и кичливая знать, стелится перед ним ниц, заискивается, ищет его взгляда и милости. Слуги подносят ему императорский пурпур и регалии, и он идёт… Величественно и гордо, сверху вниз, с правом победителя, глядя на заискивающиеся морды всех этих Дук, Комнинов, Палеологов и прочих. Вот он выходит на балкон, с восточной стороны дворца, и константинопольская чернь, восторженными криками, приветствует его, Его! императора Романа Диогена, разгромившего сельджуков и избавившего империю от мусульманской опасности! Он поднимает руку, и чернь, криками приветсвует его, кричит, шумит и восхваляет! Потом замолкает, и с восторгом ловит каждое его слово, готовая, по малейшему его знаку, повсюду следовать за ним. И он ведёт, ВЕДЁТ их, против зажравшихся аристократов! Пылают их дворцы! Сами они, на коленях, просят у него пощады и милости, а он велит, самых своих заклятых врагов, казнить, ослепить, сослать в монастырь!
Сторожевые разъезды принесли весть, что сельджуки, сам султан Алп-Арслан, движутся к Манцикерту.
– Этого-то нам и надобно! – радостно потирая руки, воскликнул император.
Всё в войске пришло в движение. Весь остаток дня и всю ночь, воины готовили оружие, в последний раз перед боем подгоняли доспехи, чистили и кормили коней. Кто хотел исповедоваться и причаститься, валом валили в походные церковки, где припадали к возимым за войском мощам святых. Проститутки были благосклонны ко всем желающим, торговцы, щедро отпускали вино в долг, все в надежде на завтряшнюю славную добычу.
В эту ночь не спалось только Русселю де Бейлью. Он увёл своих ворчащих воинов, из шумного лагеря, и расположился в предназначенном ему ущелье. Думы одолевали нормандца… Огромное войско, четыре тысячи пехоты и три тысячи кавалерии, собралось под его началом. Нормандцы, и воины из Франции, Германии, Фландрии, Италии. Много было венгров, хорват и сербов. За эти годы, благодаря своему уму и отваге, он выдвинулся в лидеры наёмников, и все они, беспрекословно стали подчиняться ему. Он умел, при всей скудости имперской казны, выбить у казначеев императора, хоть и малую, но долю, им на оплату. Благодаря ему, все эти годы, наёмники практически не знали нужды и лишений. Они были сыты, одеты, обуты. Оружие и доспехи у них были лучшие, а кони, самые великолепные. Де Бейль давал щедрую долю с захваченной добычи, что приводило к нему всё новых и новых наёмников. Он собрал свою армию, она стали реальной силой, с которой предстояло считаться, но завтра предстоит большое сражение, где прольётся много крови, и много душ его воинов, отправяться к предкам на небеса.
Загасив маленький костерок, Руссель встал, расправил плечи, и задумчиво глядел в усеянное крупными звёздами небо.
Неслышно ступая к нему подошёл Роберт Изиньи.
– Прибыл Андроник Дука.
– Повелитель, прибыли послы от султана Алп-Арслана.
Император, готовившийся к битве, осматривающий выбранного на этот день боевоего коня, замер от неожиданности.
– Зачем?
Сановник ответственный за иностранные дела, лишь неопределённо пожал плечами. Диоген в раздражении отбросил седло.
Трон его, стоял на сооружённом из бревён и земли возвышении, и к нему вели двенадцать ступеней, а в самом низу, низко кланаясь, стояли послы султана сельджуков. Не дикие воины-туркмены, а образованные и обученные персы из Багдада. Эти знали, как себя вести с императором, и после долгих поклонов, словоизлияний о ниспослании ему благоденствия, здоровья, долгих и счастливых лет царствования, и прочая, прочая, перешли к делу.
Роман Диоген, в этот раз чинный и божественный, как и подобает императору, восседал на троне в полных императорских регалиях, с диадемой, усыпанной жемчугом и драгоценными камнями на голове, и с тяжёлым, золотым скипетром в руке. Глазам было больно смотреть на него, из-за исходящего яркого блеска пурпура, золота и драгоценностей.
Вокруг него, на возвышении и окружив трон полукругом, стояла его не менее пышно и богато одетая свита.
– Наш господин, да продлит Аллах его дни, шлёт тебе свой нижайший поклон и привет.
– Привет и ему, – буркнул Роман.
– В знак уважения он шлёт тебе вот эти дары, – и последовало долгое перечисление списка даров, – и, – посол выдержал эффектную паузу, – предлагает тебе, свою дружбу и союз.
Роман Диоген откинулся на спинку трона, а по рядам его свиты, побежал шёпот удивления, который невозможно сдержать никакими, веками отработанными церемониалами.
Посол подождал, пока шум стихнет, и продолжил:
– Разногласия, которые возникли между нашими двумя державами, незначительны, и их легко уладить…
– Ого! Незначительны? Да вы забрали у нас Армению! – одновременно, наклонившись в сторону послов, а затем, склонившись к императору, воскликнули оба Никифора, Вриенний и Вотаниат.
– Да, вы захватили у нас Армению, издревле входившую в нашу державу! – поддержал своих полководцев император.
