Катанцы сражались доблестно. Четыре дня и ночи, не затихая, на узких улочках города шли ожесточённые бои. Схлестнувшись, недавние союзники, беспощадно резали друг друга. Начались пожары, город был завален трупами. Но на исходе пятого дня, Катания сдалась.
Рожер был доволен, и теперь ничто не отвлекало Роберта от главного – взятия Палермо. Укрепив Катанию, оставив в городе сильный гарнизон, Роберт, возглавил флот и повёл его к Палермо, а Рожер, с остальным войском, пошёл по суше, через всю Сицилию, с востока на запад.
Во второй половине августа 1071 года нормандская армия подошла к Палермо.
Город являлся одним из крупнейших торговых и культурных центров всего мусульманского мира. Каир превосходил его размерами, Кордова затмевала его величием, но по красоте окружающего его ландшафта, приятности климата и разнообразию всевозможных удовольствий, составляющих идеал арабской «сладкой жизни», с Палермо не мог сравниваться ни один другой город. Разнообразие товаров со всего света на бессчётных рынках, лавки менял, улицы искусных мастеров и ремесленников, одна из первых в Европе фабрик по производству бумаги, три сотни великолепных мечетей, сады и фонтаны, парки с бегущими ручьями, роскошные дворцы знати и богатых горожан, 250 тысяч жителей, заполняющих его площади и улицы, всё это, можно было найти и увидеть только в Палермо.
– Вот мы и пришли, – сказал Рожер и с ходу повёл воинов на штурм небольшого замка Яхья, стоявшего в устье реки Орето и прикрывающего Палермо с востока. В считанные мгновенья нормандцы взобрались на стены, и гарнизон замка, потеряв 15 человек убитыми, капитулировал.
Переименовав замок Яхья в крепость святого Иоанна, Рожер повелел разбить лагерь в его окрестностях. В этих местах распологались богатые дворцы и увеселительные заведения, здесь, среди тенистых апельсиновых рощ, в неге и уюте, знать Палермо предпочитала отдыхать, после жары и шума столицы, и всё это, так разительно отличалось, от того холма, кишащего тарантулами, на котором они распологались семь лет назад, что нормандцы, раскрыв от восхищения рты, взирали на это великолепие.
По укоренившейся привычке, они быстро поделили всё, отдав дворцы и фруктовые сады самым знатным, но даже простые рыцари и воины, от множества захваченной добычи, были одарены по-королевски.
Флот Роберта вошёл в устье Орето, и отсюда, высылая дозорные суда, они зорко следили за гаванью города, препятствуя всяческим сообщениям с внешним миром. А армия, по огромной дуге охватывая город, начала окружать его с суши.
Сарацины в Палермо долго ждали этой решительной схватки, и отлично подготовились, укрепив оборону своего города, вдоволь запаслись продуктами питания и были полны мужества и решительного отчаяния.
– Нет надежды на победу…
– Это так, но от нашего мужества, зависит всё будущее ислама в Сицилии!
– Аллах не оставит нас!
– Да! Мы будем сражаться даже не за Палермо, не за свои дома, ни за своих жён и детей, а во славу пророка! Будем сражаться, не щадя своих жизней!
– И когда мы падём, неужели Аллах не вознаградит нас пребыванием в раю, где прекрасные гурии…
– Во славу Аллаха!
– Смерть неверным собакам!
– Смерть!
– Смерть!
Они сражались мужественно, постоянно, открывая ворота, совершали вылазки, и когда набегали нормандцы, вступали с ними в ближний бой, а лучники со стен, расстреливали врагов.
После одной из таких схваток, Роберт устало покачивался в седле, опустив вниз руку с окровавленным по самый эфес мечом, когда к нему подошёл Ансальдо ди Патти.
– Ваша милость герцог, флот из Туниса идёт в Палермо, и из самого города, готовы выйти корабли, чтобы встретить их.
Роберт поморщился.
– Позови Рожера, и собери всех, в моём дворце.
– Будет исполнено, ваша милость герцог.
Недавно сюда прибыла Сишельгаита с детьми, и коварная по натуре, шептала мужу:
– Рожер стал очень опасен. Он забрал много власти. Все здесь, на Сицилии, говорят только о нём, и никогда не упоминают твоего имени. Он горд, и хочет заполучить все твои владения. Избавься от него! Пока он, не убил тебя!
Роберт отмахивался.
– Глупости. Мой брат, верен и предан мне, прошлое забыто, и никогда, слышишь, никогда, не поднимет он свой меч на меня.
– Глупец! Подумай о детях! Если даже ты и прав, и Рожер никогда не пойдёт войной против тебя, то, наши дети… Как только тебя не станет, этот ужасный Рожер, убьёт их! О, горе мне, горе! Несчастья свалились на мою голову! О, мои бедные детки! О, бедная я! Бедная!
После победы у Бари, все увидели, что Рожер разбирается в тактике морских сражений, и флот следует доверить ему, но Роберт, подумав немного, сказал:
– Вместе поведём корабли в сражение!
– О, нет! – Вильгельм Отвиль вскочил со своего места. – Если, вдруг, случиться несчастье, и вас обоих не станет, кто же тогда, поведёт наших воинов на Палермо? Кто, возглавит их? Кто продолжит все наши начинания?
– Ты!
– Я? – от удивления, Вильгельм сел обратно, переваривая услышанное.
