Чем это нечто могло быть, чего оно хотело, если оно действительно существовало, или это была просто мысль, засевшая в ее голове, как заноза, она не знала. Все, что она знала наверняка -- это ощущение было сильнее, когда она стояла на открытом месте. Впадины, поляны, даже русла рек, которые были обсажены деревьями, были предпочтительнее высоких мест и открытых пространств, где Эффи Севранс могла оказаться беззащитной.
Положение намного улучшились с тех пор, как она оставила круглый дом. Бедная Рейна, она считала, что отправляет Эффи для лучшей жизни в Дрегг. В конечном счете этого не вышло, но странным образом все-таки сработало. Эффи знала, что, когда Рейна смотрела на нее, она видела ребенка, который был слишком тих и одинок, и слишком много интересовался градским священным камнем, молельней, и темными, сырыми пространствами под круглым домом. После неприятностей с сожженным шенковым псом и обвинения Эффи в колдовстве, Рейна опасалась, что Эффи никогда не сможет жить обычной жизнью в Черном Граде, и отправила ее жить к родственникам в Дрегг. Рейна надеялась, что Дрегг преобразит Эффи, Эффи знала это совершенно точно, потому что Рейна так сама ей и сказала. "Ты научишься там танцевать, и заведешь новых друзей. Научишься готовить и шить, а если захочешь, то и сражаться на мечах. У них есть прекрасные сады, Эффи, с водопадами, зелеными самшитовыми изгородями и розами. Тебе стоит покопаться в них, получить немного солнца на шею и грязи между пальцами. Выбежать в купальный пруд и поймать рыбку, поваляться на траве, посмеяться, пососать травинки, поиграть".
Эффи становилось плохо, когда она вспоминала слова Рейны, словно каким-то образом, находясь здесь, она доставляла Рейне неудобство. Иногда она думала, что было бы хорошим делом отправить Рейне записку. Ловила рыбу, валялась на траве, нашла друга. Все еще жду, когда научусь шить. Самое смешное, как видишь, перехваченная по пути, сначала с Клевисом Ридом и Драсом Ганло, затем с Уокером Стоуном и его папашей, она менялась именно таким образом, какой надеялась получить Рейна. Эффи Севранс в лодке, живет в лагере, готовит, дурачится с Чедом, лезет в воду, чтобы искать мидии и водорезов: это бы порадовало Рейну.
Думы о Рейне заставили Эффи ощутить на сердце тяжесть. Не было никакой возможности сообщить ей, что все в порядке ... и не было способа убедиться, что эти слова были истинны. Когда первые плевки дождя попали на платье Эффи, Чед победно махал руками с вершины скалы. Он подбрасывал и поднимал что-то вверх, но она не могла разобрать, что он говорил. Она встала и помахала в ответ. На берегу Уокер закончил чистить форель и заворачивал филе в листья щавеля, чтобы сохранить его свежим до вечера. Папаша Уокера поднял и встряхивал лодку. Тогда скоро отбываем, сделала вывод Эффи. Еще один день на реке в восточном направлении.
Что удивило ее в речном путешествии -- по крайней мере, путешествии по реке вверх -- так это то, насколько медленным оно было. Человек быстрым шагом двигался быстрее, чем двое мужчин передвигались при помощью шестов. Те случаи, когда Уокер и его папаша развивали максимальную скорость, были в глубоких протоках с медленным течением, и с использованием весел. Тем не менее, по каким-то причинам они обычно держались подальше от основной реки, выбирая ручьи и притоки, которые были мелкими, пенистыми, узкими или извилистыми. А значит, использовались шесты, а не весла.
Эффи часто задавалась вопросом, как далеко они ушли. Она находилась рядом с Уокером и его отцом в течение многих дней, и теперь вошла в привычную круговерть. На рассвете или незадолго до него -- завтрак, погрузка в лодку, и плавание вверх по течению до темноты. Редкие стоянки будут устроены без палаток, костров и отхожих мест. Холодный ужин иногда может быть дополнен теплой рыбой, а затем -- спать, а утром все это начнется сначала.
Эффи могла отдать должное Уокеру и его отцу -- они держали дисциплину. Уокер даже не особенно много значил для нее и Чеда. В основном он относился к ним, как к грузу. Пока они выполняли то, что он им говорил, смирно сидели в лодке и оставались в пределах видимости из лагеря, он не повышал голоса или не прикасался к ним. Папаша Уокера был кое-чем другим. Эффи представляла его злым человечком из болота, который получал удовольствие от затруднений других людей. Она замечала, что, когда она находилась рядом с ним, ее амулет ощущался приглушенно, словно он был завернут в толстое одеяло или опущен в воду. Он был живым и присутствующим, просто ему не хватало воздуха.
- Мальчик. Поторопись. - Уокер Стоун позвал Чеда. - Через четверть мы отправляемся. - Штаны рыбака из шкуры выдры были мокрыми до колен, и вода оставила на них сине-зеленые переливы, легкие завязки вокруг голенищ сапог из лосиной кожи мешали речной воде заливаться внутрь, когда он и его отец плавали в лодке. - Девочка. Прикрой костер. Убери горшки и одеяла.
